— Как не можешь? — терпеливо допытывался он. — Ну хватит, хватит… — Парень слегка переместил руки, так что теперь его объятия напоминали те, какими успокаивают маленьких детей. — Все сложно, да?
— Очень, — призналась я. — Я не знаю, что им нужно. Меня учили, что здесь все идеально, но это совсем не так. И я не знаю, кому мне нужно быть своей…
— Подожди секунду, — Логан приподнял мой подбородок. — Может быть, расскажешь, что стряслось?
— Это долгая история, — вздохнула я.
«Долгая история» затянулась далеко за полночь. Мы пошли в гостевую, уселись на диванчик и долго разговаривали. Я прижалась к его плечу и слушала, как он что-то тихо мне рассказывает, а его рука гладила меня по голове, как маленькую. Мы обошлись без слов любви и без поцелуев, мы просто были рядом — в конце концов, это было все, что мне нужно. И впервые я была рада, что за этой маленькой вольностью никто не наблюдает. Мне было хорошо. Просто и по-человечески хорошо.
— Мне пора, — сказал наконец Логан, поцеловав меня в макушку. — Веди себя хорошо, договорились?
— Я боюсь, — вздохнула я. — Ты… ты не проведешь меня до сектора?
— Извини, но не могу, — он виновато улыбнулся. — Не переживай, я достану того идиота. Хоть из-под земли, но достану… К тому же, ты ведь у меня боец, — парень потрепал меня по волосам. — Так что если на этот раз на тебя нападет маньяк, ты так будешь убегать, что уже на третьем круге догонишь его и набросишься сзади.
— Проверять не буду, — Я вяло улыбнулась. — И… спасибо тебе. За все.
Оставив его, я пошла окольным путем — теперь мне хотелось побыть одной. Моя привычка блуждать без цели когда-нибудь заведет меня куда-то не туда, но в тот раз она привела меня к дому Шарпа. Я немного постояла, разглядывая белый жасмин на стенах, потом посмотрела на уже знакомую дверь, но не постучала. А затем мой взгляд упал на стену впереди меня, и я подошла к ней.
Стена была привычного, ничем не приметного цвета. Я прикоснулась к ней рукой и ощутила необычно холодную, гладкую поверхность. Потом опустила взгляд под ноги — и увидела светящуюся красную точку, умело скрытую под ковролином.
Хорошему инсайдеру полагалось бы немедленно включить ретранслятор или постучать в дверь, чтобы выяснить, что это еще за явление.
Шарп ошибался.
Я была плохим инсайдером.
Я наступила на точку, и стена вместе со мной начала поворачиваться вокруг своей оси.
Вжавшись ладонями в стену, я откинулась на нее затылком и закрыла глаза. К горлу подкатила паника — та самая паника, которая возникает, когда точно сделал что-то не то и не можешь это изменить. Мои пальцы скользнули по гладкой стальной поверхности стены, а ладони сами собой сжались в кулаки. Сделав глубокий вдох, я заставила себя открыть глаза — и стена немедленно остановилась.
Я оказалась стоящей на узкой платформе, перед которой возвышался большой стеклянный цилиндр, похожий на кабину наших лифтов. С трудом оторвав свое тело от стены, я шагнула вперед, и двери этого цилиндра сами собой распахнулись. Где-то с минуту я стояла, разглядывая свое отражение на противоположной стороне, а потом обернулась, чтобы посмотреть на платформу. Где бы я ни оказалась, назад дороги не было. Я выпрямилась и вошла в кабину.
Стеклянная дверь вернулась на место, и я поехала вниз. Место, в которое я попала, походило на большую шахту — по обе стороны висели какие-то тросы, а из стен торчали рычаги и непонятного вида железки. Свет плавно угасал, и я подняла голову, чтобы задержать его хотя бы ненадолго. Он гас медленно и необратимо, как в кинотеатре перед началом сеанса, и мне казалось, будто я слепну. Кружилась голова, и я поспешила прислониться лбом к стеклу. Смотреть вниз было невыносимо страшно, но еще страшнее было закрыть глаза.
Наконец кабина остановилась, будто налетев на невидимое препятствие снизу. Я немного постояла, пытаясь привести дыхание в порядок, а потом услышала, как раскрываются двери. Снаружи донесся запах гнили и сырости, что совершенно не вязалось с подчеркнутой стерильностью всего «Генезиса». Я оторвалась от стекла и осторожно выглянула наружу, понимая, что это бессмысленно — спрятаться было негде. Внезапно я осознала, что спрятаться было невозможно даже там, наверху. Одна темница сменилась другой — и я, приказав себе не паниковать, вышла из кабины.
Передо мной оказался длинный коридор, на потолке которого тускло мерцали закрытые щитками ветхие лампочки. Коридор уходил куда-то в пустоту, и я не могла видеть, что находится в конце. За моей спиной что-то щелкнуло, и я испуганно обернулась.
— Кто здесь?!
— Мы, — донесся хриплый женский голос откуда-то из стены.
Я медленно повернулась в ту сторону и все поняла.
Решетки.
Вместо стен в этом коридоре были решетки, как в тюрьме. Приглушенный свет не давал мне возможности разглядеть всю картину, но я, повинуясь внезапному порыву, шагнула вперед.
— Кто вы?
