Ответа не последовало. Я медленно шла вдоль стены, с опаской заглядывая за решетки. За каждой из них располагалась крошечная одиночная камера, в которой не было ничего, кроме койки и наполовину разломанного умывальника в углу. Ни окон, ни ламп, ни столов — ничего. Первые три-четыре камеры с каждой стороны оказались пустыми, и мне вдруг показалось, будто сами стены надвигаются на меня. Из конца коридора доносился приглушенный гул голосов. Я ускорила шаг и провела пальцами по одной из решеток — она была старая и ржавая.
— Кто вы? — повторила я, пугаясь звука собственного голоса.
— Кроссфайеры, — раздался голос из следующей камеры.
Я остановилась и наклонилась, разглядывая сидевшую там женщину. Даже в рваной, обветшалой одежде и со спутанными волосами она выглядела по-своему красиво. На вид ей было лет тридцать пять, и она была похожа на азиатку: темные прямые волосы, чуть раскосые глаза, острое худое лицо…
— Кто такие кроссфайеры? — шепотом спросила я. — И что это за место?
— А ты сама-то кто такая? — Она встала и подошла вплотную к решетке. — Посланница Трибунала?
— Н-нет, — сказала я и оглянулась по сторонам. — Меня зовут Тара Темпл.
— Тара Темпл, — повторила она и, как могла, протянула ладонь. — Джезмин. Просто Джезмин.
— Я здесь случайно, — прошептала я, наклонившись еще ближе. — Я даже не знаю, как отсюда выбраться… Кто такие кроссфайеры, Джезмин? И что такое Трибунал?..
Шепот казался настолько громким, что эхо от него разносилось по всему коридору. Мы с Джезмин стояли практически лицом к лицу, и я могла видеть ее спокойный, непривычно уверенный взгляд.
— Значит, ты сверху, — сказала она наконец. — И что там, в Гарнизоне? Николас все еще бессменный командир?
— Да, — кивнула я. — И я его инсайдер.
Джезмин отступила на шаг.
— Инсайдер? И не знаешь, что такое Трибунал? — Я мотнула головой. — Бойся, девочка. Просто бойся.
Она отвернулась и села на свою койку, давая этим понять, что разговор окончен. Я все еще стояла, смотря в одну точку. Внятного ответа на свои вопросы я так и не получила, даже наоборот — вопросов стало еще больше. «Ты боишься?» — спросил Шарп, и я, сгорая со стыда, признала это. «Бойся», — сказала Джезмин, и это слово колокольным звоном засело у меня в голове. Но кого мне бояться? Отморозков вроде Колтона, недалеких задир вроде Лоретты и напыщенных гордецов вроде Илая Морено? Я не знала. Да еще и эти слова майора Рамирес о друзьях и врагах…
Да почему же все стало настолько сложным?!
Я стукнула по решетке кулаками. Эхо удара разнеслось по всему коридору, заставив голоса умолкнуть.
— Послушайте меня, — сказала я глухо, но громко. — Просто послушайте меня! Я не враг. Я — курсант сектора «Омега», и я понятия не имею, как я здесь оказалась и кто вы такие! Все, что мне нужно — это ответы. Если кто-то из вас сможет дать мне информацию, я уйду и никогда сюда не вернусь. Понятно или нет?
«Ты говоришь, как Шарп, ты говоришь, как Шарп…»
— Вернешься, — отозвалась Джезмин, все еще не поворачиваясь ко мне. — Вы всегда возвращаетесь. А вот отсюда возврата уже нет.
— Оставьте ее в покое, мэм! — крикнул кто-то из середины коридора. — Эй, малышка, иди сюда. Она сумасшедшая, нечего тебе стоять там с ней.
Я послушно оторвалась от решетки и пошла на зов. Голос принадлежал парню, сидевшему за точно такой же решеткой, как и Джезмин. У него были длинные, давно не стриженые рыжие волосы и абсолютно нахальный взгляд.
— Тара Темпл, говоришь? — переспросил он. — Так вот, Тара Темпл, слушай меня сюда. Эта дамочка здесь дольше всех, вот и считает себя важной птицей… Не обращай внимания, ладно? Что уже нам, мятежникам, остается…
— Все мы здесь мятежники, — сказала я голосом Рамирес и сама же дернулась от этого. — Так кто вы такие? И что это за место?
— Мы — то же, что и вы, — ответил он поспешно. — Не преступники, не изменники и не предатели, ясно? Мы — кроссфайеры, впавшие в немилость Гарнизона и его верхушки. Те, кто оказался между двух огней. И тебе, — усмехнувшись, он убрал мои пальцы с железных прутьев, — не следует сейчас болтать с такими, как мы.
— Но почему? — Я снова повисла на решетке. — Что вы сделали не так?
— Джезмин! — скомандовал парень. — Хватит уже нагонять тоску, эти ваши драмы давно не в моде. Лучше покажите ей.
— Покажите что?..
Мой вопрос снова ушел куда-то в пустоту. Джезмин поднялась, выудила что-то из кармана и просунула руку сквозь решетку. За моей спиной что-то вспыхнуло, и я увидела большой экран-транспарант — похожий на тот, который висел за спиной у Шарпа в день церемонии. Я прикрыла глаза ладонью, чтобы не ослепнуть от яркого света.
— Смотри, Тара Темпл из сектора «Омега», — прошептала Джезмин. — Но это уже не сможет никого спасти.
Кадры, появившиеся на экране, были похожи на старую кинохронику. Сначала все было серым, потом по транспаранту пошла рябь, как по старому телевизору, а потом картинка вдруг выровнялась и стала удивительно четкой. Ярко-красным полыхнула надпись с названием и координатами Гарнизона, а затем кадр снова поменялся — и на этот раз там был изображен файл с личным делом Николаса Шарпа.
