— Он спускался, — снова вздохнула я, — подвернул ногу и…
…и тут же я поняла, что говорю неправду. Правду знали только сам Шарп, я и Илай Морено, который просил меня никому об этом не рассказывать. Я могла его понять: никто не должен был знать, что в Гарнизоне кто-то может осмелиться посягнуть на жизнь своих руководителей — это подрывало бы всеобщее доверие курсантов и преподавателей. Но наше доверие и так было надломлено и подорвано со всех сторон. Я понимала: мы заходим слишком далеко.
Но останавливаться было поздно.
— Проволока, доктор Уоллис. Там была натянута проволока. Прямо на лестнице, где-то сверху. Поэтому так и случилось.
— Вот как… — Она посмотрела в сторону, и я почему-то вспомнила взгляд Касси в тот день, когда я призналась ей, что на меня напали. — Значит, покушение? — Я кивнула. — Ума не приложу, кто мог до этого додуматься…
— Я тоже, — призналась я.
Итак, еще одна черта осталась позади. Я рассказала то, на что никто из нас не имел права, но угрызений совести почему-то не чувствовалось. Моя совесть затаилась где-то в дальнем углу, связанная и с заклеенным ртом. Я брала в плен всех, кто осмеливался усомниться во мне или в Шарпе, и за мной уже тянулась длинная вереница пострадавших душ.
Касси, Колтон, Элли, Джезмин, я сама…
— Да что же это происходит? — прорвалось откуда-то из самой глубины. — Доктор Уоллис, я запуталась! Я. Ничего. Не. Понимаю!..
Я крикнула и испугалась, но вместе с этим внутри меня как будто рухнул занавес. Я больше не должна была бросать реплики, которые хотел услышать зритель. Я больше не была показательным зрелищем — только не там. Не с ней. Не в тот момент.
— Тара, ты знала, на что идешь, — сказала Ронда мягко. — Ты любишь его, ведь так? Любишь… — Она взяла меня за руку. — Девочка моя, я же вижу, что ты на все готова. Ты полностью принадлежишь ему — и ты еще удивляешься, куда все время исчезает твой контроль? Но подумай вот о чем, — ее пальцы сжали мои почти до хруста. — Если он решит расстрелять весь мир — ты будешь стоять рядом и молча подавать патроны?
— Он не такой, — вырвалось у меня. Я снова летела куда-то в черную дыру под названием «я-без-него-умру». — Шарп совсем не такой, доктор Уоллис. Он обещал стать моей защитой, и он сделал это. Почему все вокруг твердят мне, что надо быть осторожной? Я не хочу!
Моя последняя фраза повисла в воздухе, как капля, готовая в любой момент превратиться в ливень и обрушиться на наши головы. Ронда встала, сняла с меня плед и накинула его себе на плечи.
— Так холодно… — сказала она ровным голосом. — Я не могу помочь ему — и не могу помочь тебе. Он останется хромым, а ты останешься зависимой от него… Ты уверена, что еще не поздно, Тара? Ты сможешь остановиться, когда придет время?
— Время чего? — перепросила я и тут же об этом пожалела. — Да, доктор Уоллис. Уже поздно. Я люблю его.
Я вышла из кабинета и закрыла дверь. Внутри все еще звучало долгое эхо противной горечи.
Зал встретил меня на удивление спокойно. Сектор рассредоточился по разным углам, а посередине, как и всегда, возвышалась фигура Берка. Очевидно, занятие по стрельбе уже закончилось — весь арсенал был сложен, а наушники закинуты куда-то в дальний угол. Я прошла на свое место и села под шведской стенкой, откинувшись на нее затылком.
— Да ладно, кто вернулся! — Тренер мигом среагировал на мое появление. — Решила пострелять еще немного?
— Не-а… — протянула я. — Мистер Берк, можно я просто до конца занятия здесь посижу? — Мой взгляд упал на Касси, которая сосредоточенно избивала боксерскую грушу. — Я что-то больше ничего не могу…
— Ничего она не может, ха! — ухмыльнулся Берк. — Ну конечно же, мисс Темпл. Я должен был и раньше догадаться…
— Что вы имеете в виду? — спросила я, начиная напрягаться. — Неужели я была таким плохим курсантом?
— Курсантом, может, и не самым уж дрянным, но человек из тебя… — Он состроил презрительную гримасу. — Мягко говоря, не очень.
— Эт-то почему еще?! — вспыхнула я, вскочив на ноги.
— О, наша принцесска начинает злиться? — Берк отступил на шаг. — Тот парнишка, который обжимался с этой вашей Лореттой… как его там? Колтон! — Я замерла на месте, сжав руки в кулаки. — Что ты всех собак на него повесила, а? Ну да, приставать к девчонке, может, и нехорошо, но то, что он напал на тебя в темном коридоре… Ложь!
Я бросилась вперед и тут же застыла, будто налетев на невидимую стену. Стена треснула и разлетелась на осколки, которые обрушились на меня ледяным дождем. Глаза всего сектора обратились на меня, как заостренные ножи.
«Ложь»
— Ну давай, накинься на меня, — протянул тренер насмешливо, увидев, что мои руки сжимаются в кулаки. — Давай, ударь, докажи, что ты права… Не можешь?! — Молчание из зала было ломким, как стекло, и опасным, как весенний лед. — В самом деле, что ты можешь? Что ты можешь, кроме того, что бегать за своим несравненным Николасом Шарпом?..
Что-то острое впилось мне в грудь.
Зал дернулся и замер, оставив меня под прицелом двух десятков насмешливых, холодных взглядов.
