Зажегся тусклый свет, и я увидела его лицо. В эту секунду крик чуть было не прорвался из горла, но я заставила себя молчать. Мне было жизненно необходимо узнать, что ему нужно от меня — теперь, когда мы разорвали все цепи, сожгли мосты и утопили корабли. Корабли… В какую-то секунду мне показалось, что мне дали глоток свежего воздуха. Но для того, чтобы вырваться из этих темных вод, одного лишь моего усилия было недостаточно.
— Мисс Темпл?
— Это я, — сказала я спокойно. Шарп подошел к камере, оперся на трость и пристально посмотрел мне в глаза. — Зачем… вы пришли?
Прозвучало на удивление спокойно, и я порадовалась, что я могла контролировать хотя бы себя.
— Я не хочу доводить дело до Трибунала, — произнес коммандер внушительно, но это уже не работало: я больше не подчинялась его внушениям. — Ваша репутация в Гарнизоне слишком хороша, чтобы ее портить. Поэтому я решил дать вам шанс. Никто не узнает, мисс Темпл. Никто не узнает.
— Не узнает о чем? — переспросила я холодно.
— Вас выпустят из камеры и снимут все обвинения, — продолжил он. — Мы простим друг друга и все будет так же, как до этого. Мисс Темпл, все, что от вас требуется, — его глаза нацелились на меня, как два острия, — это признать свою вину.
— Вину?! — Я запрокинула голову и усмехнулась. — Вы ничего не путаете, коммандер? Вы хотите, чтобы я солгала и сделала вид, будто ничего не случилось? Наверное, вы не до конца понимаете, что вы сделали со мной! — Мой голос уже разносился по всему коридору. — Вы сделали из меня свое подобие, вы заставили меня забыть о милосердии и справедливости, вы заменили это своей «правдой» и научили меня верить в нее. С меня хватит, слышите? С меня хватит!
Шарп постоял несколько секунд, оглянулся по сторонам, протянул руку и коснулся моей ладони. Я не реагировала, только продолжала смотреть на него, как если бы хотела уничтожить его одним лишь взглядом.
— Послушайте, — начал он тихо. — То, что случилось, может подорвать и мою репутацию тоже. Посмотрите на себя — мы одинаковы. Мы оба перешли эту черту, не только я. И теперь я хочу вернуть вас. Я уйду, но я не собираюсь уходить в отставку со скандалом. А ваше поведение, мисс Темпл, вполне может к этому привести. Так что будьте умной девочкой и не устраивайте мне демаршей.
— Демаршей, говорите?..
Он молчал.
Я бросилась вперед.
И ударила его по лицу.
Шарп отшатнулся от меня, прижав ладонь к щеке, и я увидела испуг в его красивых, но жестоких глазах. Я стояла, тяжело дыша, как если бы в этот удар были вложены все мои силы. По кончикам пальцев как будто пустили ток, и я чувствовала, что могу расплакаться и все испортить.
— Вот так, значит? — спросил коммандер тихо, но серьезно. — Вот так вы теперь со мной поступаете?..
— Перестаньте давить на жалость! — заорала я. — Мы оба заигрались, не находите? Я вас любила! И это не я отреклась от вас, а вы швырнули меня на землю, назвав предательницей! Мне больше вас не жаль, слышите? Мне. Больше. Вас. Не. Жаль!
Занавес затрещал по швам. Шарп смотрел на меня, и что-то угасало в его лице и взгляде — в том взгляде, за которым я была готова пойти хоть на смерть. Я должна была сожалеть о своих словах, но я ничего не ощущала. Я с ужасом подумала, что если бы сейчас он свалился на пол без сознания, я ничего бы не почувствовала. Внутри меня была только пустота.
Контроль был установлен.
Я победила.
— Тара, я уйду, — начал он еще тише, отбросив чопорное «вы» и заставив меня на короткую секунду снова почувствовать себя маленькой девочкой, которая его любила. — Ничего не изменилось. Я уйду. Послушай, я ведь всего лишь предлагал тебе расстаться по-хорошему!
— Если ваше «по-хорошему» равносильно лжи, я не пойду на это, — отрезала я. — Я и так уже слишком глубоко увязла во всем этом. И если я закончу так же, как ваша жена… что ж, я все равно буду права.
Похоже, это был запрещенный прием: лицо Шарпа побелело, как от боли, и он крепче вцепился в трость. Я отогнала все воспоминания: воспоминания — это лишние сантименты, а мне необходимо было довести дело до конца. А концом могло стать что угодно — в конце должен был остаться только один из нас.
— Да что ты вообще знаешь обо мне? — спросил Шарп, как мне показалось, слегка раздраженно. — Что ты уже придумала в своей дурной голове? Чему ты веришь, глупая девчонка?!
— Достаточно, — сказала я. — Я знаю достаточно… для того, чтобы весь Гарнизон увидел ваше истинное лицо. И если вы сейчас уйдете, вы уйдете не из-за травмы. Вы уйдете, потому что я вас разгадала. Потому что вы трус и лжец.
— Может, ты скажешь еще, что я обманул тебя? — Он махнул тростью в мою сторону. — Что все с самого начала было ошибкой и фальсификацией? Скажи это, если это на самом деле так!
— Нет, не так, — Я отвернулась и прижала руку к губам, но затем снова взяла себя в руки. — Я и тогда была права, коммандер. Если бы я была такой жестокой и неверной, как вы говорите, я бы бросила вас там, под лестницей, и все бы прямо там и кончилось! Я проявила к вам милосердие, — сказала я уже спокойнее. — А вы не проявили его ко мне.
