Настала тишина. Война была в разгаре, и мы смотрели друг на друга, как враги. Готова поклясться, в те секунды каждый из нас представлял обведенный мелом на земле силуэт противника. Я мысленно вернулась к той ночи, о которой он говорил, и сдалась этим воспоминаниям без боя. Сделала бы я то, что сделала тогда, если бы знала, кто он на самом деле? Я не знала. Милосердие умерло во мне вместе с любовью к нему, а может быть, и раньше. Но в том, что я уже сделала, я не раскаивалась.
И не собиралась.
— Уходите, — сказала я хрипло. — Просто уходите… пожалуйста. Нам больше не о чем с вами говорить.
— Девочка, которая любила, стала ненавидеть, — произнес Шарп, как будто обращаясь к самому себе: глаза его смотрели куда-то сквозь меня. — Что ж, значит, все и вправду кончено.
— Нет, — прошептала я.
Он этого не слышал. Развернувшись, он похромал прочь по коридору, и я — некстати, как всегда — вспомнила наше прощание под кабинетом Ронды Уоллис, тот момент, когда он рассказал мне, что уходит. Тогда это было сродни катастрофе, и я не знала, что мне делать дальше. Теперь же, по логике вещей, я должна была быть несказанно рада тому, что этот человек уйдет, но я не чувствовала даже этого. Наоборот — я хотела, чтобы он остался. Шарп должен быть здесь в тот день, когда я разрушу Гарнизон до основания, подумала я вдруг. Он ошибался — ничего еще не было кончено. Любовь не была перемирием, любовь была лишь стадией войны. Все развивалось по хорошему сценарию: вражда была лишь следующей сценой.
Шарп ушел, а я осталась стоять, все еще вцепившись в прутья. Внезапно справа от меня раздался шум, и понад стенкой скользнула чья-то тень.
— Эй! — вскрикнула я.
— Это я, — донесся его голос, и на свету я увидела Илая Морено.
Он быстро приблизился ко мне, и я поняла, что он все слышал. Но мне уже было плевать — равно как и на то, что ему может быть нужно от меня. Подойдя ко мне, он быстро выудил из кармана нечто, похожее на ключ и в два счета справился с замком. Дверь почти бесшумно отворилась, но я все еще стояла на месте, не понимая, что происходит.
— Мистер Морено! — сказала я таким тоном, каким другие люди обычно спрашивают «какого черта?». — Что вы делаете?
— Спасаю тебя, — фыркнул он и огляделся по сторонам. — Тара Темпл, ты мне нужна. Пойдем со мной.
Я успела подумать, что ради этих слов любая девчонка Гарнизона была готова хоть в лепешку расшибиться. Но потом я посмотрела на лицо Илая, и мне почему-то резко стало не до смеха.
— Что случилось? — спросила я требовательным шепотом.
— Послушай, ты удивлена, я знаю, — начал он слегка нервно. — Ты удивлена, напугана и еще немного хочешь меня убить, но это сейчас не главное. Пойдем со мной, Тара. Это — наш шанс.
— Шанс на что?
Ответа не последовало. Смерив меня с головы до ног и остановив взгляд на моих тяжелых ботинках, Илай Морено сгреб меня в охапку и потащил за собой.
Наверное, я находилась в состоянии шока, потому что до меня не сразу дошло, что можно начать отбиваться и кричать — ведь именно это я должна была делать, когда меня насильно куда-то тащат. Драгоценные первые секунды были упущены, а потом уже почему-то не хотелось отбиваться. Да, глупо было размышлять о жизни, находясь в подвешенном состоянии, но я невольно задумалась, что это со мной. Неужели полюса сместились окончательно, неужели я перестала ненавидеть его? Да и за что мне было его ненавидеть? Сколько я не старалась, я не могла вспомнить ни одной объективной причины. +
Все эти мысли промелькнули в моей голове слишком быстро, а Илай, завернув за угол, поставил меня на землю и взял за руку, как будто хотел удостовериться, что я никуда не сбегу. Я молча подумала, что если бы я хотела сбежать, это бы не помогло. Но проблема заключалась как раз в другом: я не хотела.
Итак, если в случае с Шарпом у меня сработал известный механизм «от любви до ненависти» и полюса сместились, то не должно ли с Илаем Морено случиться наоборот — «от ненависти до любви»? Я внутренне рассмеялась — что за чушь! Это был бы слишком предсказуемый сценарий для всех нас. Американские горки моего контроля не терпели таких банальных поворотов. Да, было бы логично, что теперь я доверюсь ему как неоднократному спасителю, брошусь ему на шею и доверю ему руку, сердце и прочие аспекты внутреннего мира. Но нет — все, что было до этого, было абсолютно лишено всякой логики. И я собиралась гнуть свою линию до победного конца.
Мы молча дошли до того самого кабинета, в котором накануне мне открылась вся правда. Я поняла, что за этот день я совершенно выпала из общего расписания, но вряд ли девочек из сектора это волновало — у них ведь было идеальное объяснение на этот случай. Вспомнив об этом, я резко помрачнела: разрушить отношения с Шарпом еще не означало разрушить образ, сложившийся в головах у всех остальных. Да они и не хотели бы, чтобы этот образ рушился — но дальше играть в такие игры я не собиралась. Это было бы нечестно, а я и так уже завралась по самое дальше некуда. Как там сказал Шарп — мы одинаковы?..
