— Я подготавливал тебя! — сказал он. — Думаешь, я не мог выложить тебе всю правду с самого начала? Мог! Но я ждал, — он наклонился и взял меня за подбородок. — Я ждал, пока ты сама все осознаешь и расставишь наконец приоритеты. Ты должна была увидеть все своими глазами, понимаешь? Ты все увидела, ты знаешь! Это все, что я мог дать тебе, девочка-эпидемия, девочка-титан. Все зависит от тебя, и теперь ты можешь показать всему Гарнизону истинное лицо этого человека. В том подвале — бомба замедленного действия. Ты можешь устроить взрыв. Ты можешь.
Я молчала, ошарашенная этим его монологом. Было невероятно сложно оторвать взгляд от его лица — сильного, волевого, и вместе с тем какого-то потерянного. Все слова мигом куда-то улетели, а в голове тонкой жилкой билась одна-единственная мысль: «да гори оно все синим пламенем, только бы он не ушел, только бы он остался со мной…»
Фрагменты сложились, а полюса сместились.
— Я сделаю это, Илай. Я… сделаю это.
Занавес.
Я взглянула на себя как будто со стороны и ужаснулась: что это я делаю? Или… это не я? Нет, не я… Мое разум не пал бы к ногам моего врага, а сердце не скакало бы в груди, размахивая белым флагом. Глядя, как на его сжатых губах появляется улыбка, а в глаза возвращается прежний блеск, я окончательно потеряла голову. Меня захлестнула теплая волна уверенности — вот теперь-то все точно должно быть хорошо, вот теперь-то я точно на правильной стороне…
Я улыбнулась в ответ и коротко поцеловала его.
Прямо в улыбку.
И, наверное, именно в тот момент тяжелый груз прошлого окончательно свалился у меня с плеч.
В первую секунду я побоялась, что Илай оттолкнет меня, ведь он явно ожидал не такой реакции на свои слова. Но он этого не сделал: после секундного замешательства он положил ладони мне на щеки и сам поцеловал меня в ответ. Я зажмурилась, как довольный котенок, и уткнулась лбом ему в грудь. Мне было абсолютно наплевать на то, что подумают или скажут о нас, равно как и на то, что он старше меня лет так на восемь и неизвестно еще, что из этого получится. Легким движением я отправила все сомнения в пламя. В то пламя, через которое еще предстояло пройти мне самой.
— Я тебя нашел, — прошептал Морено, дыша мне прямо в ухо. — Все эти девчонки — и ты. Ты, девушка-титан.
Я ловила каждое его слово, понимая одно: что бы там ни было, как прежде уже ничего не будет. Не будет этой слепой любви и сумасшествия, не будет той зависимости, которая медленно опустошала меня изнутри. Меня держал человек, который спасал вместе со мной и спасал меня — не один раз. Нас связала правда, а правде тоже наплевать, кто мы и в каких мирах живем. Мне не нужно было сражаться в одиночку. То, что было по-настоящему важно, все это время находилось прямо передо мной.
Прозвучал сигнал, и я оторвалась от Илая, недоуменно оглянувшись на часы за своей спиной.
— Уже подъем, — сказал он и щелкнул меня по носу. — Ничего не бойся, хорошо?
— Не буду, — пообещала я, улыбнулась и направилась к двери. — Ты тоже. Все останется между нами. Я тебя… люблю?
Вот незадача.
Сработало все-таки.
— Темпл, у тебя рестрикт.
Такими словами меня встретил сектор — вернее, оставшаяся его часть, которая включала одну только Касси. Куда делись все остальные, я не знала и спрашивать не хотела. Я просто прошла к своей кровати и села на нее, стараясь придать своему лицу как можно более спокойное выражение.
— Я знаю. Догадываюсь, — вздохнула я.
— Ну и где тебя носило этой ночью? — спросила Касси тоном старшей сестры, уже изрядно уставшей отчитывать непутевую младшую. — Будь осторожна: еще немного, и я начну верить словам Лоретты и ее подружек.
— Очень смешно, — протянула я наигранно, несмотря на то, что ничего смешного в этом заявлении не было. — Послушай, Касс, я не хочу наступать на те же грабли, но…
— …но ты опять мне ни черта не скажешь, верно? — Она отвернулась и принялась сосредоточенно рассматривать свои руки. — Тара, ты на грабли не наступаешь, ты на них прыгаешь, причем с разбегу и от всей души. Что там у вас опять произошло, а?
Меня уже начинала раздражать эта ее манера говорить так, как будто она — семейный психолог, а мы с Шарпом — поссорившаяся парочка. Но где-то в глубине души я понимала — мне есть, что ей сказать. Более того, именно этого момента было бы достаточно, чтобы сокрушить Шарпа раз и навсегда — Касси не станет держать язык за зубами, когда дело коснется самых близких ей людей, то есть Марка и меня. Поднять шумиху — или, как сказал бы Морено, резонанс — и устроить коммандеру тот самый демарш, о котором он предупреждал меня… Но нет, это было бы слишком жестоко. И не для него — для самой Касси. В моем случае правда освободила меня, но она и разбила меня на тысячи осколков, которые мы с Илаем будем собирать всю оставшуюся жизнь — мою или его. Я не хотела, чтобы это случилось и с ней.
— Касси, давай потом, — сказала я таким тоном, как будто речь шла о телефонном звонке, сделанном в неудобное время. — Лучше скажи, где все.
