— Я. Тебя. Вылепил, — сказал он тихо и внушительно. — Я вылепил тебя, как Галатею, я хотел сделать тебя той, кого мне не хватало, чтобы ты была со мной, чтобы ты была моим смыслом! — Он откинулся на спинку дивана, закрыл глаза и сжал кулаки. — Ты мне не веришь. Черт возьми, ты имеешь право не верить мне. Но ты все еще моя! Ты моя, и я буду повторять это до самого конца. Я люблю тебя, Тара. Несмотря на всю твою злость и ненависть. Я нашел любовь в твоей ненависти, потому что ее больше негде было искать, слышишь? Я люблю тебя.
— Нет, неправда! — Я вскочила на ноги, и все тело как будто пронзило током. — У вас было все. Вы могли получить все, что захотите, но вы выбрали меня. Не я вас выбирала — вы воспользовались моей слабостью, моей любовью, моей верой, моей жалостью! Вы смогли обратить все то хорошее, что было во мне, в прах. Вы сделали из меня убийцу. Не заставляйте меня применять мои новые навыки на вас.
Я пристально наблюдала за лицом Шарпа. По глазам было видно, что ему очень плохо. Он с трудом наклонился, посмотрел на меня снизу вверх и протянул руку, но я резко накрыла стакан ладонью.
— Нет уж! — Кажется, он вздрогнул от этого окрика. — Я здесь, а значит, я покончу с этим. Говорите!
— Что я еще должен тебе говорить? — Его явно начинала раздражать вся эта ситуация, но меня несло куда-то в бездну, и я уже не могла остановиться. — Если хочешь уйти — уходи, дверь открыта! Ты все равно вернешься ко мне. Ты же всегда возвращаешься, и это данность, константа, истина в последней инстанции! — Воздуха не хватило, и он запнулся, пытаясь вдохнуть. — Пожалуйста, отдай. Это поможет. Мне же больно.
— Нет.
Я провела пальцами по гладкой поверхности стакана и вдохнула стоявший в воздухе пьянящий запах. Все вокруг как будто замедлилось; я смотрела на бледное и потерянное лицо Шарпа и в какой-то момент различила что-то новое в его глазах. Это был страх — неподдельный, парализующий, неконтролируемый страх.
— Это еще не боль.
Щелкнув по стакану пальцем, я столкнула его со столика и на секунду зажмурилась, пропуская через себя внезапный звон. Стакан разлетелся на мелкие осколки, а коричневатая жидкость растеклась по полу, словно лужа крови. Мы оба уставились на это зрелище: я — с мрачным наслаждением, коммандер — с ужасом.
— Что. Ты. Делаешь?! — взревел он и вскочил с дивана, забыв про боль. Я отшатнулась, но взгляд не отвела. — Идиотка! Проклятье, Тара, ты идиотка!
— Может, и идиотка, — произнесла я, переводя дыхание. — Идиотка, убийца, мятежница, бунтарка. Но — не марионетка. Не ваша копия. Не ваша дочь.
Занавес.
Бросившись ко мне, Шарп схватил меня за воротник и почти приподнял над полом: я почувствовала, как мои ноги отрываются от земли. Я понятия не имела, откуда в нем такая сила, и я даже не успела испугаться. Его пальцы сжимали ткань моей форменной рубашки в опасной близости от моего горла. Я коротко вдохнула и приказала самой себе не терять контроль. Я чувствовала его горячее дыхание на своем лице, и это просто сводило меня с ума. Мой взгляд заметался по стенам квартиры и остановился на журнальном столике. Стеклянном журнальном столике, стоявшем в трех шагах от нас. А я…я была достаточно сильной. Достаточно, чтобы ударить его по ноге, сбить и оттолкнуть назад.
Все произошло бы слишком быстро. Ударить его по больной ноге, сбить, оттолкнуть назад, чтобы он потерял равновесие и упал прямо на столик. Я уже слышала звон разбитого стекла, видела своего врага лежащим на полу — все могло бы выглядеть как несчастный случай: споткнулся, упал, сломал спину или шею… Все это было в секундах от меня. Я закрыла глаза и рывком занесла ногу для удара.
Шарп сделал глубокий вдох.
— Бей, — сказал он. — Я заслужил.
И разжал руки.
Я повалилась на пол, как мешок, ударившись об него всеми костями. Крик прорвался из уже охрипшего горла; я взвыла, как раненый зверь, уткнула лицо в ладони и зарыдала в голос. Сквозь бинты на руках снова проступила кровь, и я провела ими по лицу, оставив на нем длинные красные полосы. Все вокруг превратилось в крик. В самом деле, чем я лучше его? Чем я лучше его?
Чем. Я. Лучше. Его?..
— Тара, Тара… — прошептал он, наклоняясь надо мной, а мир качнулся и снова замер, накренившись и застыв в паре сантиметров от крушения. — Тара, прости меня… Прости меня, пожалуйста… прости…
Я сидела на полу, продолжая прижимать ладони к лицу, и меня трясло, как в лихорадке. Перед глазами стоял все тот же образ — убитый мною Шарп, лежащий на усеянном осколками полу, и я никак не могла отделаться от этого видения. А тем временем сам Шарп, в последнюю секунду избежавший гибели, опустился на пол рядом со мной.
В следующую секунду я прикоснулась лбом к его груди.
— Прости…
Его руки сомкнулись у меня на спине: сначала еле ощутимо, а потом я почувствовала, как крепко они держат меня, будто я могла растаять, раствориться в воздухе и он бы потерял меня навсегда.
Он до сих пор не понимал, что уже потерял меня навсегда.
— Тара, не уходи, — прошептал он. — Пожалуйста, не уходи от меня. Делай со мной что угодно, только не уходи…
