– Надеюсь, ты не против, что я позволила ему оставить нитку жемчуга, Фэллон. – Имоджен указывает на сверкающую груду цепочек и драгоценных камней. – Очевидно, его мама питает слабость к бусам.
– Надо было отдать ему все ожерелья, – отвечаю я.
– Все вызвали бы лишний интерес: не стоило создавать ему или нам лишних проблем.
Отец сажает меня рядом с ржавым капканом, в котором покоится ворон Лора, одно расправленное крыло засунуто внутрь, другое торчит наружу. Воистину удивительно, как это он не вывалился при транспортировке. Впрочем, нет, не удивительно: один из железных когтей зацепился за металлическую сетку.
Торчащая из него стрела превратилась в куцый обрубок, мне удается ухватить его двумя пальцами, однако при попытке вытащить он все время выскальзывает.
Я переворачиваю капкан, ища выходное отверстие, поскольку мне нужно вытащить именно обсидиановый наконечник. Дерево просто выпадет, едва Лор освободится. К моему огромному сожалению, выходного отверстия не обнаруживается. Как бы сказала моя великая и могучая пара,
Я откидываю с лица влажные волосы, обсыпая лоб песком, затем ставлю капкан на скрещенные ноги и подцепляю пальцами торчащую из брюха ворона палку. Минуты перетекают в получас, а я ни на шаг не приближаюсь к освобождению своей пары.
– Мне нужен огонь и металлический вертел.
Я запрокидываю голову, чтобы посмотреть на него. Его цитриновые глаза в кои-то веки устремлены не на меня. Они направлены на свою частичку, которая лежит у меня на коленях.
– Я планирую сжечь сгнившее дерево и с помощью металлического стержня вытолкнуть застрявший обсидиановый наконечник.
Вероятно, он отдает приказ найти мне инструменты, о которых я попросила, поскольку из группы кружащих над нами воронов отделяются двое и направляются к лесу, за которым на болотах расположены человеческие поселения.
В ожидании я возвращаюсь к попыткам вытащить деревяшку. Как бы мне хотелось использовать магию: увы, моя кровь в сочетании с обсидианом превратит Лора в вечно-ворона, так что нет, ни одна капля на него не прольется.
Вдруг рядом со мной падает сверток из ткани, отчего я испуганно подпрыгиваю. Поняв, что его сбросил один из помощников Лора, разворачиваю ткань.
Надеюсь, мой план сработает…
Ударяя сталью о кремень, я мысленно бормочу:
Искра отскакивает от камня и падает на остатки стрелы. Дерево, хоть и мокрое, вспыхивает и сгорает, как свеча на торте. Я вглядываюсь в тенистое лицо своей пары, пока по пляжу разносится запах костра.
Не говоря ни слова, он глядит на дым, вихрами поднимающийся над его железным вороном.
Едва прекращается дым, я наклоняю капкан, чтобы высыпать тлеющие угольки и пепел, затем вставляю в образовавшуюся дыру металлическую палку. Я морщусь так, словно вонзаю острый предмет в собственное тело.
Разве такое возможно? Я вытираю влажные веки плечом.
Слезы все льются, все стекают по щекам и капают на блестящую железную статую моей пары. Мне уже начинает казаться, что я никогда не вытащу проклятый наконечник, когда внезапно шампур проваливается в глубь Лора.
Я слышу, как у него перехватывает дыхание, когда острый обсидиановый наконечник выходит из железа. Его боль вспыхивает белой и яркой вспышкой через нашу мыслесвязь. Стиснув зубы, с мокрыми от сострадания щеками, я вонзаю палку сильно и быстро, чтобы положить конец пытке. Стрела звякает о металлический капкан.
Я выдергиваю железку, бросаю на песок и гляжу на наконечник с такой яростью, что удивительно, как он не начинает гореть.
– Фэллон. – Звук моего имени заставляет меня вздрогнуть: он звенит не в висках, а разносится по воздуху.
Взгляд находит гибкое тело, облаченное в черную кожу и сталь, пробегается по высоким скулам, украшенным пером, и впивается в глаза, наблюдающие за мной. Присматривающие за мной. Я была настолько сосредоточена на куске обсидиана, что не заметила, как железная фигурка обратилась в дым и слилась с остальными воронами.
Он протягивает руку, однако я не спешу ее брать. Вместо этого вытаскиваю из клетки кусок обсидиана, затем отхожу к воде и швыряю его так далеко, как позволяет дрожащая рука. Знаю, по всему королевству припрятано еще миллион видов обсидианового оружия, но я обязана избавиться хотя бы от этого.
Едва обсидиан отрывается от моих пальцев, меня за талию обхватывают руки, а на изгиб шеи опускается сильный подбородок.
– Спасибо, – шепчет моя пара, прежде чем поцеловать кожу над моим ухом.
Я закрываю глаза и прижимаюсь к нему спиной, изгиб его тела идеален, твердые мышцы вдавливаются в мои изможденные кости. Единственное, что остается мягким в этом обличие – его губы. Нет, неправда. Я поднимаю руку и зарываюсь пальцами в его шелковистые волосы. Вот самая мягкая часть его тела.
