Дом пламенных клятв полностью

Должно быть, он так и делает, поскольку, добравшись до горы, мы не спешим опускаться.

Я прищуриваюсь, вглядываясь в долину далеко внизу в поисках саней, однако, хоть зрение у меня и улучшилось благодаря высвобожденной шаббинской магии, все же оно недостаточно острое.

Внезапно отец пронзительно каркает, отчего я чуть не выпрыгиваю не только из медвежьей шкуры, но из собственной. Перевожу взгляд на его крылья: перья трепещут. Заледеневшее сердце принимается тарабанить с новой силой.

Лор, что произошло?

Твой отец не мог сдержать радости, – ворчит Лор, один из его воронов зависает рядом с моим лицом.

Они здесь? – Пульс сбивается с ритма.

Да. Как Габриэле и сказал, они нашли убежище в ледяной пещере.

Сжимая спину отца бедрами, я вытягиваюсь и смотрю в сторону бирюзового пятна, туда же, куда смотрят золотые глаза Лора, но быстро перевожу взгляд обратно на него.

Дематериализуйся.

Мы слишком высоко…

Пожалуйста. Ради моего спокойствия, прошу.

С тихим вздохом он превращается в дым. Погладив мои губы, он шепчет:

Сейчас вернусь.

Когда я замечаю пять черных полос, летящих к синему пятну, я кричу:

Лор, нет! Вернись немедленно! ЛОР!

– Дайи, лети за ним!

Отец не обращает внимания на мой крик. Не следует за моей безумной парой. Никто не следует. Я рычу от досады и продолжаю рычать, пока пять черных полос не выстреливают в нашу сторону, подобно фейерверку.

Я сжимаю губы, настолько взбешенная, что не в состоянии даже спросить, всех ли солдат он лишил жизни.

Ни одного. – Его тон столь же непроницаемый, как мое настроение.

Я кошусь на него.

Тени Лоркана надвигаются к Юстусу. Должно быть, он передал ему оскорбительную картинку, поскольку губы дедушки кривятся и он усмехается:

– Мериам не предала бы нас. Должна быть другая причина. Вероятно, он заключил сделку и использовал ее, чтобы она нарисовала печать на всех…

Внезапно по руке разливается жгучая боль. Я закатываю рукав, ожидая увидеть кровь или рубцы, или Котел знает что еще, но кожа цела и невредима. Возникает новая вспышки боли. Я отрываю ладонь от руки и зажимаю теперь уже шею, которая горит так, будто к ней приставили раскаленную кочергу.

Какого змея? Какое-то заклинание? Мериам причиняет мне боль?

Фэллон? – доносится до меня крик Лора, но так, словно он исходит из Люче.

Моя хватка на шее отца ослабевает, и я заваливаюсь набок. Даже огромным крыльям не удается остановить мое падение. Вокруг эхом раздается карканье.

Я падаю на широкое тело, которое подхватывает меня и поднимает вверх. Затуманенному разуму требуется минута, чтобы узнать встревоженные желтые глаза, посматривающие на меня.

О боги, Лор, нет!

Мо крау, что… – Прежде чем моя пара успевает закончить предложение, его тело застывает, сбывается мой худший кошмар – черные перья превращаются в металл.

Кажется, время останавливается, когда я оглядываюсь и ловлю взгляд дедушки, затем Габриэле и, наконец, Бронвен. На мгновение мы все зависаем в небе, а потом… потом все стремительно падаем вниз, в долину.

Две мысли вспыхивают в голове: во-первых, все мои спутники-фейри чистокровные, так что они переживут падение, а во-вторых, если Лор обратился в железо, значит, еще не утратил своей человечности.

– Ди, она сломала шею при падении. Если бы не активировалась ее магия, она бы умерла, а нам была бы крышка!

– Ай, да я знаю, Таво!

Я умерла?

– Думаешь, мне не понятно? – Голос Данте звучит так, словно он почти обезумел. – Да что ж делается-то! – вновь рычит он, но звук заглушают толчки, сотрясающие мое ложе. – Какого Котла это сейчас было?

– Очередная лавина. Признаю, использование спасательного троса для того, чтобы скинуть Фэллон, было блестящей идеей, но Мериам медленно исцеляется. Должно быть, это сказывается на шаббинском барьере. – Едва Таво заканчивает фразу, шею вновь пронзает жгучая боль.

Я сжимаю челюсти, чтобы сдержать стон, не желая ни показывать свои страдания перед этими монстрами, ни давать им знать, что я очнулась.

– Продолжайте топить снег, пока нас не похоронили заживо в этой пещере, идиоты! – Таво, должно быть, отвернулся от меня, поскольку его голос звучит не слишком громко. – И, Энрико, найди способ остановить кровотечение ведьмы!

– Я пытаюсь, дженерале, пытаюсь. – Энрико будто бы на грани истерики.

– Пытайся усерднее! – Раздается хруст – полагаю, шаги по снегу и льду. – Нашли Росси и Мориати?

– Нет, дженерале. Удалось отыскать только провидицу.

– Проснись и пой, Аврора.

Хлопок ладони эхом разносится по помещению, лицо охватывает дрожь.

Я знаю, даже не разлепляя век, что рука принадлежит Данте. Его дыхание ударяет в нос, и хотя оно больше не воняет, как тогда, в туннелях, у меня сжимается желудок.

Как и от его прикосновения.

Как он смеет прикасаться ко мне хоть пальцем?