– Я так и знал! Так и знал, что от тебя жди беды. – Он обхватывает мои предплечья. – Стены слишком толстые и…
– Но не потолок рядом с комнатой Данте. Я слышала шум океана,
Я слышу, как он тяжело сглатывает.
– Ее унесли.
Кто бы сомневался!
– Куда?
– В туннели.
Мне не видно его лица, но я не сомневаюсь, что если прижать пальцы к его челюсти, она будет пульсировать.
– Тем более надо затопить это место.
– Туннели расположены под уклоном.
– Данте и его маленький полк тащат золотой трон, так что вряд ли они ушли далеко. – Я вспоминаю, как Лор затопил ров в горах и смыл преследовавших нас солдат. Остается молиться, чтобы эта тактика сработала и сейчас. – Вы с Энтони можете начать.
Энтони хмурится: не верит в мой план или считает, что я совсем рехнулась?
Я скрещиваю руки на груди.
– Либо помогай нам, Энтони, либо я превращу тебя в краба.
Он оглядывает то место, на котором я стою, его зрачки сужаются и расширяются, словно он взвешивает серьезность угрозы.
– В краба? – Его губы растягиваются в легкой улыбке. – Она действительно может это сделать, Юстус?
Было бы здорово. Затаив дыхание, я жду ответа Юстуса. Тем более что нам больше ничего не угрожает.
Почувствовав тепло руки на лбу, вскидываю брови. Судя по тому, как веки Энтони опускаются и стремительно взлетают, Юстус стер мою печать невидимости.
Дверь распахивается, ударяясь о каменную стену.
– У тебя ровно минута на то, чтобы нарисовать волны, а потом я потащу тебя наверх силком. Лучше поторопись,
– Я быстро, – бормочу я покорно.
Как так вышло, что в свои двадцать два, да притом будучи могущественной ведьмой, я чувствую себя мельче спрайта?
Выйдя из камеры Энтони, мы идем к темнеющей впереди деревянной двери. Чем ближе мы подходим, тем сильнее стучит кровь в венах, наплывая и спадая, как волна. Нервы или же это океан?
Я поднимаю руку к потолку – настолько низкому, что кончики пальцев касаются холодного камня. Когда их окутывает влага, я вздрагиваю, а затем меня накрывает восторг. Змеи. Я не способна видеть сквозь камень, но знаю наверняка, что если нарисую печать ключа, то окажусь в океане.
Вдруг скрипит дверь спальни, и я подпрыгиваю чуть ли не до потолка.
Энтони кидается вперед.
– Держись за мной.
Я подчиняюсь, но в основном потому, что не могу двинуться, потрясенная: он весь раненный и изнуренный, как и я, а пытается меня защищать! Чудо вообще, что он на ногах держится.
– Дурачье, это всего лишь я, – бурчит Юстус. По коридору вновь разносятся его шаги. – Проверял, все ли ушли.
Слава Котлу! Когда сердце замедляет темп, я тыкаю пальцами в одну из своих многочисленных ран и начинаю рисовать.
Энтони оглядывает глухую пустоту.
– За сколько они доберутся до Изолакуори пешком?
– От долины мы шли почти две недели, – отвечает дедушка.
Пульс вновь подскакивает – в этот раз от возмущения: меня так долго таскали мертвым грузом! Желание разорвать это место в клочья разгорается сильнее, и я рисую быстрее.
– Думаете, раньше они не выйдут? – тихо спрашивает Энтони.
– Тареспагия кишит воронами. Монтелюче принадлежит Лору. Так что нет, они не рискнут выйти на поверхность, пока не доберутся до восточных земель фейри.
– Когда выберемся отсюда, вороны отнесут нас на Монтелюче, и мы сможем…
– Фэллон, едва мы выберемся, Лор посадит тебя под замок, – вздыхает Юстус. – Энтони хорошо знает эти туннели. Вместе…
– С меня хватит, Росси! Битва Лора больше не моя. Не смотри на меня так, Фэл.
Проводя языком по губам, чтобы избавиться от привкуса разочарования, я возвращаю взгляд к волнам, которым уже потеряла счет.
– Я уйду из Люче.
– И куда подашься? – спрашивает Юстус.
– Куда ветер направит паруса.
Я не пытаюсь убедить друга сражаться за нас. По правде говоря, пожалуй, ему действительно лучше уйти.
– Стоит проверить остальные двери, Росси? – Энтони оглядывает поблескивающие в тусклом свете факелов ручки.
– В этих комнатах никого.
Пока я украшаю потолок кровавыми волнами, в голове всплывает мысль.
– А Ифе? Куда вы ее дели, Юстус?
– Затащил в спальню матери. Ее сестра там же. И мой сын. – Юстус не произносит имени Вэнса. Не хочет, чтобы об их связи узнал Энтони? Я держу рот на замке, на случай, если так и есть.
– Мне казалось, что дом защищен от воронов, – говорю я.
– От живых, – поясняет Юстус. С моего лица сходит вся краска, и он добавляет: – Я имел в виду, не обсидиановых.
Потолок начинает дребезжать, но сложно сказать, от чего: от ярости Лора или же от моих печатей. Я облизываю верхнюю губу и ощущаю привкус соли. Хочется думать, что это вкус океана, но скорее всего – просто пот.
– Больше. – Вероятно, Юстус тоже чувствует движение океана поверх обсидиановых туннелей, поскольку он шепчет: – Добавь еще волн.
