Нырнув под воду, я вглядываюсь в тьму в поисках помехи: нога каким-то образом умудрилась застрять между проклятой деревянной рамкой кровати и мокрым матрасом.
Вынырнув, выплевываю соленую воду и морщусь, когда поток пытается утащить меня в коридор. Спешу ухватиться за что-нибудь, пока не попала в водную мясорубку.
Прошипев что-то себе под нос, Юстус хлопает себя по штанам и выуживает из кармана кинжал, который, вероятно, подобрал во время поисков Мериам. Затем протягивает оружие мне.
– Застряла моя… – прежде чем я успеваю сказать «лодыжка, а не платье» с потолка мне на голову шлепается рыба. Вслед за ней из трещины в потолке просачивается огромный коралл, и, пока он не последовал примеру рыбы, я ныряю под воду.
Когда выглядываю, Юстус неистово машет кинжалом перед моим лицом.
– Лодыжка застряла!
Наверное, он не разбирает слов, поскольку кричит:
– Отрежь гребанным ножом!
– Я не стану ампутировать ногу! – рявкаю я. Может, я и бессмертная, но не фейри. Мои конечности не отрастут заново. И даже если бы могли, мне бы не хотелось жить с одной ногой несколько недель.
– Да не ногу! – рычит Юстус, отпуская Энтони. – Подержи его.
Я хватаю капитана, и Юстус погружается в жидкую тьму. Его рука обхватывает мою ногу, затем я чувствую, как вокруг кожи трещит дерево.
Едва нога освобождена, меня подхватывает поток воды и уносит к двери.
Юстус вновь выныривает на поверхность.
– Хватайся за косяк и ни в коем случае не отпускай!
Сердце почти выпрыгивает из груди.
Я цепляюсь за дверной косяк изо всех сил, которые у меня остались, и прижимаюсь к стене комнаты. Юстус врезается в противоположную стену и захлопывает дверь. Поток несколько успокаивается.
– Фэллон, как только получится дотянуться до потолка, закончи печать и выбирайся, слышишь? – Юстус убирает с мокрого лица длинную прядь оранжевых волос и кивает на матовый камень над нашими головами.
Кожа покрывается миллионом мурашек.
– Мы выберемся.
Хотя мир вокруг полнится грохотом раскалывающихся камней и всплеском воды, я чувствую, будто оказалась в пузыре – тихом и умиротворенном мирке вместе с Юстусом Росси и Энтони.
Я поднимаю глаза на обсидиан, покрытый глубокими трещинами. Я не каменщик, но могу предположить, что у нас остались считаные минуты, прежде чем потолок обрушится. Пытаюсь до него дотронуться, однако он по-прежнему слишком далеко. Ну к чему тут такой высокий потолок?!
– Насколько мы глубоко? – кричу я.
– Около дюжины метров, в зависимости от прилива.
– Вам нужны жабры?
– Мне должно хватить воздуха, но твоему другу лучше нарисовать.
Я украшаю шею Энтони с обеих сторон красными полосками, которые тут же впитываются в кожу.
– Вы так и не сказали, почему все это делаете.
– Разве?
– Нет, не вдавались в подробности.
– Я делаю это потому, что изолирование шаббинской цивилизации от нашей не сделало нас сильнее: это сделало нас слабее, беднее. – Его глаза стекленеют. – Однако это не единственная причина.
Затаив дыхание, я жду продолжения.
– Истинная причина состоит в том, что я хочу подобраться к Котлу.
Мне становится любопытно, почему чистокровный фейри, к тому же владеющий шаббинской магией, жаждет наложить руки еще и на Котел, тем не менее я не спрашиваю. Он и так поделился со мной многими своими секретами.
– Вы могли бы пройти через барьер.
– И бросить семью? Полагаю, ты еще плохо меня знаешь, Фэллон, но, видишь ли, для меня семья превыше всего.
Считает ли он меня частью своей семьи?
– Может, я и не образец для подражания, но у меня есть принципы.
– Вы – настоящая загадка,
Единственная свеча, которая еще горит в люстре, золотит серебряные пряди в рыжеватой копне генерала.
– Что вы будете делать, когда мы выберемся?
– Отправлюсь на поиски Мериам и Данте.
Подобно океанским волнам, пульс учащается и омывает каждый уголок тела.
– Думаете, сам он не выйдет из туннелей?
– Пока туннели существуют, а над Люче летают вороны, он не рискнет высунуть нос.
Значит, чтобы выкурить его из норы, придется полностью уничтожить туннели…
– Вороны никогда не падут. – Я наблюдаю за его реакцией, в то время как вода уже закрывает портрет Косты. – Верно?
– Верно.
– То есть мы на одной стороне?
– Мы на одной стороне.
– Вы будете на моей стороне, когда я прикончу Данте?
– Надеюсь, я буду рядом с тобой. – Я не прошу его принять соль, тем не менее он облизывает покрытые соленой коркой губы. – Фэллон Шаббинская и Лючинская, Дитя Небесного Королевства, клянусь служить тебе до последнего вздоха.
Я втягиваю воздух через стиснутые зубы, когда кожа на предплечье покалывает, затем горит. Я скашиваю глаза на свою руку, которая теперь сияет от сделки. Моей первой. Юстус тоже ее разглядывает. В его глазах сияет мягкое удовольствие.
– На случай, если ты забудешь позвать меня в трудную минуту.
Я настолько ошеломлена этим заявлением, что не сразу понимаю его намерения, когда он подплывает ко мне и протягивает кинжал.
– Уколи палец.
