Дом пламенных клятв полностью

Так я и делаю: рисую волны от стены к стене, беря кровь из каждой раны на коже, пока с потолка не начинает капать. Я принимаю капли за кровь, но потом одна шлепается мне на тыльную сторону ладони – прозрачная, как капля росы. Я изучаю черный камень в поисках трещины. Дыхание перехватывает, когда на голову начинают сыпаться каменные осколки.

– Нужно вернуться… – с потолка обрушивается целая глыба обсидиана и преграждает нам обратный путь, – …в спальню! – Дедушка хватает меня за запястье и дергает в зияющий проход.

Я вздрагиваю, переступая порог комнаты, где меня лапал Данте, затем вздрагиваю вновь, но уже не от отвращения, а из-за того, что пол дребезжит, прямо как довольный Минимус.

– Сработало!

Юстус, похоже, от тревоги потер лоб и сломал печать, которую я там нарисовала, поскольку он вновь стал видимым.

Несколько горящих в коридоре факелов шипят, когда появляются новые трещины и пропускают еще больше воды. Обсидиановый замок сотрясается от очередного мощного толчка, трещины в потолке коридора разрастаются. Юстус молится себе под нос.

– Не знала, что вы такой набожный, – бормочу я.

– Я верю в Котел. Но сейчас не молюсь, а вспоминаю все лучшие моменты на этой земле на случай, если настал мой конец.

Я закатываю глаза.

– Вы чистокровный. Да притом водный. Небольшое купание в океане вам не повредит.

– Не океан меня пугает, а твоя пара: без сомнения, он решит, что я заманил тебя обратно под землю.

– Я ему… – Окончание «объясню» мгновенно вылетает из головы, когда в ней раздается его великолепным и чрезвычайно разъяренный голос.

Мы подорвали потолок, Лор!

Надеюсь, моя пара молчит потому, что любуется тем, как бурлит океан, пока тюрьма засасывает Марелюче в свое черное чрево.

Океан, Лор. Лети к океану. Я скоро буду.

Он по-прежнему не отвечает.

С губ срывается хриплый вздох: на лоб упали брызги. Я хмурюсь и вдруг замечаю капли, стекающие по трещине в потолке спальни.

– Нарисуй себе кровью жабры на горле. – Голос Юстуса эхом отражается от черных стен. – Так ты сможешь дышать.

– Разве вода не смоет печать?

– Нет. Кровь впитается в кожу и поможет тебе дышать какое-то время.

По рассыпающемуся потолку разносятся ритмичные глухие удары, словно змеи бросают в него гондолы.

– На какое точно время? – спрашиваю, пачкая пальцы в крови.

– Достаточное, чтобы всплыть на поверхность; но недостаточное, чтобы добраться до Шаббе.

– Не очень-то точный ответ.

Дедушка вздыхает:

– Время зависит от крови ведьмы. Поскольку ты из рода Мериам, полагаю, у тебя будет достаточно времени.

Я провожу пальцами по обеим сторонам шеи. Кожу начинает покалывать, затем тело охватывает трепет.

– Энтони, в комнату! – Юстус манит моряка в спальню.

Тот не двигается с места, завороженно уставившись на капли, набухающие на потолке и падающие ему на лицо.

Я громко его зову, чтобы вывести из оцепенения. Он полукровка, а полукровка не выживет, погребенный под камнями на дне океана.

Он по-прежнему не шевелится. Умереть вздумал?

– Энтони, ну же!

Когда раздается новый скрежет, я хватаюсь за позолоченный каркас кровати, который контрастирует с мертвенной атмосферой дома Косты, но идеально сочетается с его портретом в рамке.

– Запрыгивай на кровать и начерти печать портала, Фэллон! – Юстус уже на огромном матрасе и протягивает мне руку, чтобы помочь подняться. – Скорее!

Схватив его ладонь, я вскакиваю на матрас, затем поднимаю руку к потолку как раз в тот момент, когда на нем появляется сеточка трещин.

– Рисуй скорее! – торопит Юстус.

Я так сильно дрожу, что мне никак не удается изобразить круг. Юстус сжимает мое запястье, чтобы унять дрожь. Это помогает, но тут почти под моими пальцами отламывается кусок камня, и на лицо обрушивается мощная струя воды, обжигая глаза.

Затем в щель размером с кулак протискивается рыба и плюхается на кровать между нами с Юстусом. Она бешено извивается, хлопая плавниками, отчаянно пытаясь вернуться в родную стихию.

Я наклоняюсь и, подхватив бедняжку, бросаю в воду, покрывающую пол. Хвост ударяет меня по лодыжке, когда рыба уплывает.

– Сейчас совсем не время спасать тварей, Фэллон, – ворчит Юстус.

Наконец к нам присоединяется Энтони, пробираясь через бурный поток. Когда он готовится запрыгнуть на матрас, ему на голову падает глыба обсидиана, царапая одно из тех мест на теле, которые еще не кровоточили. Его глаза закатываются, и он плюхается в воду, уровень которой стремительно поднимается. Волна сразу же подхватывает его и уносит в коридор. Я спрыгиваю с кровати и, схватив друга за лодыжку, затягиваю обратно в комнату.

Перевернув его, придерживаю за шею и отталкиваюсь ногами от пола, чтобы вернуться на матрас и закончить эвакуацию. Когда я передаю Энтони Юстусу, в лодыжку впивается нечто острое, и я совсем неженственно выплевываю грубое ругательство.

– Нужно уходить, пока туннели не затопило и нас не засосало в них! – Юстус хватается за люстру. Вода уже покрывает матрас.

– Знаю, нонно! Уже иду. – Однако как бы я ни брыкалась, не удается высвободить ногу из зажавших ее тисков.