Дом пламенных клятв полностью

Под закрытыми веками вспыхивают эпизоды моего заточения: блеск ножа, которым Данте вскрыл мне вены, чтобы собрать кровь, пальцы, задирающие платье, которое все еще на мне, его гнусные слова…

Когда тени Лора сгущаются, подобно грозовым тучам, извергающим молнии, я обрываю мрачные мысли.

Нет, продолжай, Биокин. Поделись со мной своими воспоминаниями, чтобы они перестали тебя отягощать.

Мои воспоминания только разожгут ярость Лора, а он и так достаточно разъярен.

Это в прошлом.

– Где Ифе с Имоджен? – спрашиваю я вслух, пытаясь взглянуть сквозь дым Лора, но даже с недостающим вороном он плотный, как куст терновника.

– В гардеробной. – Голос Юстуса добирается до меня поверх щита тьмы, окружающей меня.

Когда я пытаюсь обойти свою пару, он касается моего подбородка согнутым пальцем.

Позже ты мне все расскажешь. И я имею в виду, действительно все.

Его взгляд опускается на мою руку, сжатую в кулак, скрывая переплетенные круги.

Лоркан дожидается моего кивка и только потом позволяет себя обойти и приблизиться к двери гардеробной, возле которой ждет отец.

По мраморному полу разбросаны блестящие платья, а также туфли и тапочки с вышивкой. С золотой ветки, вероятно служившей насестом для жуткого попугая, свисает украшенная драгоценными камнями сандалия.

Мне не нужно спрашивать, где сестры. Их обсидиановые статуи чернеют на фоне белого мрамора. Я присаживаюсь рядом с Имоджен и вытаскиваю из ее бедра черный меч. Ее кожа мгновенно начинает бледнеть и смягчаться. Девушка судорожно вдыхает, чем напоминает младенца, которому нонна помогла родиться на нашей кухне. К ней пришла измученная женщина за травами для сна, а ушла с очаровательным крикуном, который надолго лишит ее столь желаемого отдыха.

Я ловлю сердитый взгляд Имоджен и слегка улыбаюсь, что вряд ли способно исправить зло, причиненное ей по моей вине.

Не из-за тебя ее ранили, Фэллон, а из-за меня. – Лор стоит рядом со своим вороном, чей взгляд взлетает к нему: янтарный омут радужек вспыхивает при виде призрачного короля.

– На лезвии не было шаббинской крови, – говорю я, полагая, что этим вызвана ее тревога.

Ее горло судорожно дергается, губы приоткрываются, но с них не срывается ни слова. Отец протягивает ей руку, чтобы помочь подняться.

– Ты месяц была обездвижена. Боюсь, голос вернется только через несколько часов.

Месяц!..

Да. Целый. Гребаный. Месяц, – хрипит Лор, когда я иду к Ифе. Хотя черты его лица размыты, подобно туману, кажется, вот-вот его лицо разобьется вдребезги и осыплется дождем осколков по платьям Ксемы.

Я присаживаюсь на корточки рядом с подругой, чьи губы застыли в крике. Бронвен толкнула меня в объятия дьявола по вполне понятной причине, но зачем было красть у Ифе месяц жизни?!

Откинув с глаз прядь волос, хватаюсь за торчащую из бока ворона стрелу и тяну. Она выскальзывает плавно, но я лишком зла, чтобы оценить. Сжимаю каменную руку подруги, когда ее кожа теряет ониксовый оттенок и смягчается. Запертый в легких ужас срывается с ее губ хриплым вскриком, от которого у меня сжимается сердце.

Я стискиваю ее пальцы, бормоча извинения, и понимаю, что плачу, только когда на наши переплетенные ладони падает слеза и скатывается по моим пальцам. Ифе сжимает мою руку в ответ. Теперь слезы дорожками катятся по щекам, а с моих дрожащих губ срывается поток извинений.

Имоджен опускается на колени рядом с сестрой, берет ее лицо в ладони. Губы Ифе приоткрываются, но, как и сестра, она нема. Когда сестры соприкасаются лбами, я отпускаю руку подруги и выбегаю на террасу. Схватившись за перила в поисках поддержки, подставляю лицо дождю Лора, позволяя ему смыть мою печаль, позволяя его грому заглушить гулкие удары сердца, а молниям – развеять мрачные мысли.

Лор обнимает меня сзади, его подбородок ложится мне на макушку, руки обвиваются вокруг талии.

Ты не виновата, Биокин. Ты. Не. Виновата.

Может, я больше не истекаю кровью снаружи, но как же сильно кровоточит внутри! Я истекаю яростью, потому что во всем виновата я!

Во всем!

Желание убить Данте разрастается вместе с воплем, который вырывается из груди. Вновь и вновь я кричу, изливая свой гнев в бурю, пока не начинают ныть легкие, а горло не саднит так же, как израненное тело.

Лор ждет, когда я успокоюсь, поглаживая и лаская влажный изгиб моей шеи, скользя губами по волосам, а ногтями – по талии.

Забери меня домой, Лор.

Он превращается в ворона и припадает к земле, чтобы я могла взобраться. Едва мои руки плотно обвиваются вокруг его шеи, он спрыгивает с террасы Ксемы и с головокружительной скоростью уносит нас ввысь. Я вдыхаю холодный воздух вперемешку с дождем, когда мы поднимаемся в океан облаков и черных перьев.