Дом пламенных клятв полностью

Не много времени? У вас был гребаный месяц!

Половину из него я провела без сознания.

В каком смысле без сознания?

В магической отключке.

Я. Убью…

Нет. Никого ты не убьешь. Ты поклялся.

В этом я не клялся.

Прошу, Лор.

Его призрачное прикосновение скользит по моей щеке.

Почему бы тебе не воспользоваться своей сделкой, Биокин? Я у тебя в долгу…

Я надеялась использовать ее для более веселых занятий.

Если твое определение веселья совпадает с моим, то ничто из задуманного тобой не требует принуждения.

Я сурово на него кошусь, но в конце концов уступаю во имя сохранения жизни Юстуса.

Лоркан Рибио, я требую выполнения сделки: не вреди Юстусу Росси.

Кожа на плече покалывает, и я чувствую, как напоминание о сделке исчезает, подобно обрезанной нити.

– Где именно, Росси? – повторяет отец, на этот раз настойчивее.

– Зендея потеряла много крови в ту ночь, когда ее схватили, – говорит Юстус.

Меня переполняет чувство вины. Возможно, не из-за одной меня она потеряла много крови, но я, несомненно, сильно на то повлияла.

Лор подцепляет мой подбородок призрачной рукой и приподнимает мое лицо к своему.

Биокин, ничего из произошедшего не является твоей виной.

Не вынашивай она меня…

Перестань. – Он прижимается своим лбом к моему, окутывая его тьмой, однако если закрыть глаза и замереть, можно представить, что он соткан не из завихрений дыма, а из плоти и крови.

Я хочу вернуть тебя целиком. – Мои веки взлетают. – Где твой поврежденный ворон?

Давай решать проблемы по мере поступления, птичка. – Он гладит меня по щеке. – Сперва найдем твою маму.

Почему ты постоянно меняешь тему? – Сердце сжимается от нового повода для тревоги. – Твоего ворона можно спасти, верно?

Да.

Поклянись.

Клянусь.

Когда сердцебиение возвращается к более размеренному ритму, я отбрасываю тревогу в сторону и возвращаюсь к отцовским.

– Мериам все сделала только для того, – говорит Юстус, – чтобы спасти Зен…

– Где именно в гребаном океане моя пара, Росси? – грохочет отец. – Выкладывай давай, пока я тебя не… – Он резко втягивает ртом воздух, выдыхает с такой силой, что звук походит на рычание, затем переводит взгляд на Лора. – Разве я говорил тебе успокоиться, когда ты искал мою дочь?

Вокруг застывает напряженная тишина.

– Когда родилась Фэллон, она это почувствовала и сошла с ума. Попыталась отпилить себе запястья, чтобы сбежать из темницы Марко, – произносит Юстус. Камни вокруг отражают его серьезный голос. – Сколько бы исцеляющих и успокаивающих шаббинских кристаллов я ни прикладывал к ее телу, она все не затихала, тогда я отвез ее к матери. Я не знал, как еще облегчить душевную боль, Кахол.

– Ты мог ее освободить! Мог вернуть к Фэллон. – Каждая жилка в теле отца вздулась и пульсирует.

– О Фэллон я узнал гораздо позже! И как бы странно это ни звучало для многих из вас, я верил, что Мериам действует в интересах Зендеи. К тому времени я знал ее уже несколько десятилетий и понял, что она не та злобная ведьма, какой ее видит мир. Она просто женщина, совершившая ошибку. Женщина, полюбившая не того. И, боги, Кахол, она поплатилась за это сполна! Она прикована к трону, который пожирает ее плоть! Она заперта под землей, в склепе, уже пять столетий!

Отец взрывается от гнева.

– Это она посадила Косту на трон! Она сама на себя навлекла проклятье! На всех нас!

Должно быть, Лор чувствует, что мой отец в шаге от убийства Юстуса, поскольку он оставляет меня и появляется между двумя мужчинами в виде дымовой стены.

Я рада его вмешательству: мне все-таки хотелось бы узнать, где именно в Марелюче плавает моя мама. Или лежит.

Юстус хватается за край мундира и выжимает остатки дождя, пропитавшие темно-синюю ткань во время нашего многочасового полета. Бормочет что-то о неблагодарных филинах.

– Юстус! – Я бросаю на него укоризненный взгляд.

Он одергивает мундир и, пронзив Кахола взглядом, острым, как обсидиановый кинжал, наконец говорит:

– Мериам наложила чары, поскольку считала, что только так может освободить Зендею.

– Какие. На хрен. Чары? – От отца уже дым валит.

Юстус прикусывает нижнюю губу, словно раздумывая, как преподнести информацию.

– Мериам нарисовала на груди Зендеи печать, которая ее обездвижила, затем сделала так, чтобы она выглядела обескровленной.