Но, сколько она ни плакала, сколько ни кривила свое раскрасневшееся от слез личико, Мэй Лин не сдавалась. Тогда-то Юань и узнал об их ссоре, потому что Мэй Лин пожаловалась на Ай Лан ее мужу, а тот сидел в гостиной с Юанем. Пока она увещевала отца, Юань завороженно ловил каждое ее слово, ибо до сих пор он, казалось, не замечал ее подлинной красоты. Она вошла стремительно, не заметив Юаня, и в гневе обратилась к отцу ребенка:
– Неужели вы ей это позволите? Неужели вы согласны, чтобы ваша жена жалела молока для собственного сына?! Ребенок голоден, а она его не кормит!
Муж Ай Лан только засмеялся и, пожав плечами, ответил:
– Разве кому-нибудь удавалось навязать Ай Лан свою волю? Лично я даже не пытался, а сейчас тем более не посмею. Ай Лан, как известно, – женщина современных взглядов.
Он со смехом посмотрел на Юаня. Но тот глядел только на Мэй Лин. Ее серьезные глаза распахнулись, когда она увидела улыбку молодого отца, а ее чистое бледное лицо побледнело еще сильней, и она, задыхаясь, прошипела:
– Так нельзя… Нельзя, нельзя!
С этими словами она развернулась и вылетела из комнаты. Когда она ушла, муж Ай Лан дружески подмигнул Юаню и произнес таким тоном, каким говорят мужчины, когда рядом нет женщин:
– В конце концов, я понимаю Ай Лан. Кормить сосунка – дело хлопотное и обязывающее. Из дома не выйти, знай себе каждый час или два прикладывай младенца к груди. А как я могу просить ее отказаться от привычных развлечений? Да и мне, правду сказать, тоже хочется, чтобы она сохранила свою красоту. В конце концов, не все ли равно ребенку, чье молоко он пьет!
Услышав это, Юань мгновенно и всем сердцем занял сторону Мэй Лин. Она права, права во всех своих словах и поступках! Юань вскочил и решил уйти от этого человека, который теперь стал ему неприятен.
– Если хочешь знать мое мнение, – холодно произнес он, – то нынешние женщины бывают слишком уж современны. Ай Лан неправа.
И он медленно побрел в свою комнату, надеясь по дороге встретить Мэй Лин, но та не вышла.
А меж тем каникулы подходили к концу, и ни разу Юаню не посчастливилось побыть рядом с Мэй Лин дольше десяти минут, а наедине они не оставались вовсе, потому что та не отходила от госпожи и новорожденного. Госпожа ликовала: вот, наконец, сын, о котором ей так мечталось! Хотя она и привыкла к новым порядкам, все же она с тайным, отчасти постыдным удовольствием следовала старым традициям: выкрасила в красный цвет несколько яиц, купила несколько безделушек из серебра и стала готовиться к пиру, который следовало устроить для родных, когда малышу исполнится один месяц. Хотя до пира было еще далеко, каждую мелочь она подробно обсуждала с Мэй Лин. Госпожа настолько полагалась во всем на свою приемную дочь, что почти забыла, кто здесь настоящая мать ребенка.
Увы, Юаню нужно было вернуться на работу задолго до этого пира. Дни шли и казались теперь Юаню совершенно пустыми. Вскоре он совсем приуныл и стал в сердцах говорить себе, что Мэй Лин не должна все время посвящать ребенку. Если бы ей этого хотелось, она могла бы уделить немного времени и ему. Чем ближе был день его отъезда, тем тверже Юань убеждался, что Мэй Лин поступает так нарочно, не желая оставаться с ним наедине. А госпожа так увлеклась заботой о малыше и так радовалась ему, что совсем забыла о Юане и о его чувствах к Мэй Лин.
Так все и тянулось до самого его отъезда. Накануне утром пришел Шэн и весело объявил Юаню и мужу Ай Лан:
– Меня сегодня пригласили на большую пирушку, которую устраивают в одном доме. Там не хватает пары молодых людей… Можете вы двое забыть на пару часов про свой возраст, помолодеть и составить компанию двум хорошеньким девушкам?
Муж Ай Лан со смехом ответил, что охотно это сделает, и что все эти две недели он сидел рядом с Ай Лан, как привязанный, и совсем забыл, каково это – развлекаться. Но Юаня предложение покоробило, ведь он уже много лет не ходил на такие сборища, с тех самых пор, когда сопровождал на них Ай Лан. Его одолела прежняя стыдливость, когда он подумал о незнакомых девушках. Но Шэн не унимался, и в конце концов они с мужем Ай Лан его уговорили. Если сперва Юань не хотел идти, теперь он подумал запальчиво: «А почему бы мне и не пойти? Глупо целыми днями сидеть в четырех стенах и ждать часа, который никогда не наступит. Какое Мэй Лин дело, как я веселюсь?» Подбодренный этой мыслью, он ответил вслух:
– Ладно, я пойду!
Все эти дни Мэй Лин как будто не замечала Юаня, так она была занята, но в тот вечер, когда он вышел из своей комнаты в черном выходном костюме, Мэй Лин как раз проходила мимо со спящим младенцем на руках. Она удивленно спросила:
– Куда ты, Юань?
– На вечеринку с Шэном и мужем Ай Лан, – ответил он.
Тут лицо Мэй Лин как будто переменилось. Но Юань не знал, показалось ему это или нет, потому что она только покрепче прижала к себе младенца и, уходя, сказала:
– Тогда хорошо тебе повеселиться.
Юань еще больше рассердился и сказал себе:
– Что ж, вот и повеселюсь! Это мой последний вечер, и я сделаю все, чтобы мне было очень весело!
