Так он и сделал. Тем вечером Юань делал то, чего прежде себе не позволял: вино лилось рекой, и он пил всякий раз, когда кто-нибудь предлагал тост, пил до тех пор, пока не перестал различать лица девушек, с которыми танцевал, и знал лишь, что в его объятьях всегда есть какая-нибудь девушка. Он выпил столько заграничных вин, к которым был не приучен, что огромный цветочный зал увеселительного дома поплыл у него перед глазами, превращаясь в сверкающий множеством огней лабиринт. Однако Юань очень хорошо держался, и никто кроме него не знал, как он пьян. Даже Шэн похвалил его:
– Юань, да ты везунчик! Напиваясь, ты бледнеешь, а не краснеешь, как мы, простые смертные! Клянусь, только взгляд выдает тебя – в нем горит настоящий огонь!
На той пирушке он повстречал женщину, которую когда-то знал. Ее подвел к нему Шэн со словами:
– А вот моя новая подруга, Юань! Если хочешь, я одолжу ее тебе на один танец, а потом ты мне скажешь, нашел ли ты здесь хоть одну, которая с нею сравнится!
Так в объятьях Юаня оказалась эта женщина – странное миниатюрное создание в длинном заграничном платье из переливающейся белой материи. Когда он опустил взгляд на ее лицо, оно показалось ему знакомым – такое лицо сложно забыть, очень круглое и смуглое, с пухлыми страстными губами, не сказать, что красивое, но странное и притягивающее взгляд. И тут она сама удивленно сказала:
– О, так мы ведь знакомы! Мы вместе возвращались сюда на корабле, помните?
Тут Юань, порывшись в разгоряченном мозгу, действительно вспомнил:
– Ах да, вы еще кричали, что всегда будете свободны!
От этих слов ее большие черные глаза помрачнели, а пухлые губы, намазанные толстым слоем красной помады, надулись, и она сказала:
– Здесь нелегко быть свободной. Нет, я, конечно, свободна!.. Но ужасно одинока. – Вдруг она остановилась, схватила Юаня за рукав и воскликнула: – Идемте где-нибудь сядем, поговорим! Вы тоже все это время были несчастны, как и я?.. Слушайте, я младшая дочь в семье, мать недавно умерла, а отец – второй человек после правителя этого города!.. У него четыре наложницы… Все – обыкновенные певички… Представляете, какая у меня жизнь?! Я знаю вашу сестру. Она хорошенькая, но такая же, как остальные. Знаете, как они живут? Весь день напролет играют в азартные игры, сплетничают и пляшут! Я никогда бы не смогла так жить… Хочу чем-то заниматься… А вы чем занимаетесь?
Эти пылкие слова настолько не вязались с ее накрашенными губами, что Юань не мог не отнестись к ним серьезно. Она беспокойно выслушала его рассказ о жизни в новой столице: о том, как он получил небольшое место в университете и какую-никакую работу. Когда Шэн подошел и хотел увести девушку танцевать, она сварливо оттолкнула его, надула свои и так чересчур пухлые губки и гневно прокричала:
– Оставь меня в покое! У нас тут серьезный разговор…
Шэн засмеялся и сказал дразнящим тоном:
– Юань, я взревновал бы, если б думал, что она умеет относиться к чему-то серьезно!
Девушка, не дослушав, повернулась к Юаню и продолжала страстно изливать ему душу, и все ее тело тоже говорило: круглые голые плечики вздрагивали, нежные пухлые ручки летали по воздуху.
– О, как мне все здесь опротивело! Вам тоже? Уехать за границу я не могу, отец больше не дает денег… Говорит, что и так потратил на меня очень много… А эти его наложницы с утра до ночи проигрывают деньги! Ненавижу! Они говорят про меня гадости, потому что я встречаюсь с мужчинами…
Юаню совсем не понравилась эта девушка: ее полуобнаженная грудь, заграничное платье и чересчур алые губы были ему неприятны. Но все же он почувствовал, что она говорит от чистого сердца, и искренне пожалел ее.
– Почему бы вам не найти себе работу? – спросил он участливо.
– А что я могу делать? – ответила она вопросом на вопрос. – Знаете, какую специальность я получила за рубежом? Художник-оформитель интерьера! Интерьера для западных домов, понимаете? Я оформила свою комнату и еще одну сделала для подруги – бесплатно. Кому здесь нужны мои знания? Я хочу жить здесь, это моя страна, но я слишком долго жила за рубежом. У меня больше нет родины… Нет дома…
К этому времени Юань окончательно забыл, что пришел сюда веселиться, так глубоко его тронула беда этой девушки. Она сидела рядом, а он сочувственно глядел на нее, несчастную, в глупом блестящем платье и с накрашенными глазами, полными слез.
Однако утешить ее он не успел: опять подошел Шэн. На сей раз отказа он не принял. Не замечая ее слез, он обхватил девушку за талию и, смеясь, закружил в танце. Юань остался один.
Танцевать почему-то расхотелось. Из шумного зала словно высосали все веселье. Когда в очередной раз в объятьях Юаня оказалась та девушка, лицо ее опять было счастливым и пустым, словно она и не рассказывала ему о своих горестях. Юань погрузился в задумчивость и долго сидел один, пока прислужник вновь и вновь наполнял ему стакан.
