Тогда Юань украдкой покосился на Мэй Лин – не без ревности, потому что от его внимания не ускользнуло восхищение, с каким Ай Лан смотрела на Шэна. Может, и Мэй Лин смотрела на него так же восторженно, как остальные молодые женщины за столом, и смеялась над каждой его шуткой, и не могла налюбоваться? Однако Юань увидел, что она смотрит на Шэна спокойно и без труда отводит взгляд. Сердце его унялось. Значит, она, как и он, застряла где-то посередине между новым и старым! Юань еще раз взглянул на нее с тоской и страстью, не обращая внимания на волны болтовни и смеха, что разбивались вокруг него, и позволил себе хорошенько рассмотреть Мэй Лин. Сидя рядом с приемной матерью, она наклонилась над столом, изящно взяла палочками с блюда ломтик белого мяса и, улыбнувшись, положила его госпоже. Она так же непохожа на Ай Лан и всех ей подобных, с жаром подумал Юань, как дикая лилия, выросшая в зарослях бамбука, непохожа на прихотливую камелию. Да, она тоже не может выбрать между новым и старым, – а значит, он все-таки не одинок!
Сердце Юаня наполнилось таким пылом и любовью, что он просто не мог поверить, что Мэй Лин не ответит ему взаимностью. Одну лишь эту любовь теперь источало его сердце, и все его многочисленные чувства слились в один-единственный горячий поток.
Ночью он лежал без сна, раздумывая, как ему завтра поговорить с Мэй Лин наедине и узнать о ее чувствах к нему, ведь после стольких его писем они должны были измениться и хотя бы немного потеплеть. Юань представлял, как они с Мэй Лин будут сидеть и разговаривать, или, быть может, он даже уговорит ее прогуляться, поскольку современные девушки не считали зазорным гулять с хорошо знакомыми юношами, которым доверяли. «Если она вновь будет мешкать, – думал он, – можно сказать, что, как бы то ни было, я остаюсь любящим братом. – И тут же отмел эту мысль: – Ну нет, что ни говори, а я ей не брат!» Только под утро ему удалось задремать, и он видел смятенные сны, ни один из которых ничем не закончился.
Кто мог подумать, что именно в ту ночь появится на свет ребенок Ай Лан? А все же так и вышло. Наутро Юань проснулся от шума и суетливой беготни слуг по коридору. Встав, умывшись и одевшись, он отправился в столовую и увидел, что завтрак еще не подан, а служанка вяло бродит по комнате туда-сюда и за столом сидит только муж Ай Лан, одетый так же, как вчера вечером. Когда Юань вошел, он весело заявил:
– Никогда не становись отцом, Юань, если твоя жена – современная женщина! Ночь я провел в таких муках, будто сам рожал – ни разу не сомкнул глаз! Ай Лан металась и кричала так, словно была при смерти, но врач и Мэй Лин заверяли меня, что у нее все прекрасно. Нынешним женщинам роды даются очень тяжело. Хорошо еще, что родился мальчик! А то утром Ай Лан подозвала меня к кровати и поклялась, что больше рожать мне детей не будет!
Он снова засмеялся и провел своей красивой нежной рукой по смеющемуся, но все же скорбному и усталому лицу, а потом с большим аппетитом принялся за еду, принесенную служанкой. Прежде он уже не раз становился отцом, и все это было ему не впервой.
Так в этом доме появился на свет сын Ай Лан, и все обитатели и слуги дома были полностью поглощены заботами о матери и ребенке. Юань видел Мэй Лин лишь мельком, когда она пробегала мимо. Трижды за день приходил врач, притом не какой-нибудь, а чужеземец, на котором настояла Ай Лан, – и вот он явился, высокий рыжеволосый англичанин. Осмотрев роженицу, он поговорил с госпожой и Мэй Лин, подробно рассказав им, как ей следует питаться и сколько дней отдыхать. Позаботиться следовало и о ребенке: Ай Лан решила, что им должна заниматься только Мэй Лин, и та взяла на себя все хлопоты. Дитя много плакало, потому что молоко нанятой ими сперва кормилицы не отвечало его нуждам, и пришлось искать другую, а потом и третью.
Ай Лан, как и многие современные женщины, отказалась кормить ребенка собственной грудью, испугавшись, что грудь станет слишком большой и испортит ее тонкую фигурку. Это послужило поводом для большой размолвки с Мэй Лин, их единственной ссоры за все годы. Мэй Лин в сердцах закричала на Ай Лан:
– Ты недостойна такого чудесного сына! Посмотри, какой он сильный и голодный, а ты отказываешься его кормить, хотя у тебя молоко течет из груди! Стыдно, стыдно, Ай Лан!
Та зарыдала от злости и, жалея себя, прокричала в ответ:
– Ты ничего не понимаешь! Откуда тебе, девушке, знать, как тяжело вынашивать ребенка столько месяцев? Я страдала, одежда сидела на мне безобразно, а теперь, в награду за все муки, я и сама должна через год-два стать безобразиной? Нет уж, пусть такую грубую работу выполняют служанки, а я отказываюсь! Отказываюсь!
