В тот день она не брала его за руку, старалась держаться поодаль и была молчаливее обычного; разговор не клеился. Юань с удивлением обнаружил в себе противоречие: он готов был поклясться, что не хочет ни прикосновений, ни близости этой девушки, однако, когда они прошли на расстоянии друг от друга какое-то время, ему захотелось, чтобы она дотронулась до него. Когда они расходились, он даже не протянул ей руки, но внимательно наблюдал за ее рукой и ждал, что она ее протянет, и тогда он ответил бы тем же. Но девушка тоже не подала ему руки, и Юань шел домой, отчего-то чувствуя себя обманутым и злясь на себя за это. Ему было стыдно, и он клялся, что больше никогда не пойдет гулять ни с одной девушкой, и что он занятой человек. В тот день он удивил одного кроткого пожилого учителя своим злобным и едким сочинением о том, что мужчине следует жить одному, посвящать время учебе и труду и держаться подальше от женщин. Ночью Юань вновь и вновь говорил себе, как это хорошо и правильно, что он не влюблен в эту девушку. Следующие несколько дней он ходил на участок и трудился там в поте лица, и не позволял себе вспоминать о том, как мечтал о каких-то там прикосновениях.
Спустя три дня он получил письмо, написанное незнакомым убористым квадратным почерком. Юаню редко приходили письма – разве что давний приятель из военной школы иногда присылал нацарапанную впопыхах весточку. Однако то было письмо не от него. Юань вскрыл его и обнаружил послание от девушки, которую не любил, – одну-единственную страницу с очень коротким и ясным текстом: «Чем вызвана ваша неприязнь, чем я вас прогневила? Я революционерка, современная женщина. Мне не нужно скрывать свои чувства, как это делают другие. Я люблю вас. Можете ли вы полюбить меня? Я не говорю о браке, мне нет до него дела. Брак – это тюрьма и отживший свое обычай. Но если вам нужна моя любовь, считайте, она ваша». В конце записки Юань с трудом различил крошечные, тесно сплетенные очертания ее имени.
Так Юаню впервые предложили любовь, и волей-неволей ему пришлось о ней задуматься. Он сидел один в своей комнате, держа в руке письмо, и гадал, что же любовь такое. Вот есть девушка, готовая ему отдаться, если он того захочет. Взыгравшая в жилах кровь вновь и вновь говорила Юаню, что отказываться глупо. В те несколько часов он расстался со своим детством, и могучими толчками горячей крови в нем пробудилось мужское естество. Его тело перестало быть телом мальчишки…
За несколько дней жар в нем окреп, и Юань стал взрослым мужчиной с мужскими потребностями. Однако он по-прежнему не отвечал на письмо девушки и в школе избегал встреч с нею. Дважды вечерами он садился писать ей и дважды из-под его пера рвались слова: «Я не люблю вас», однако написать их он не мог, потому что его любопытное тело побуждало его узнать то, чего оно желало. И в этом сумрачном смятении души и естества он не писал ответа девушке и просто ждал.
Однако внутри у Юаня все бурлило, он потерял сон, стал раздражителен и нетерпелив, как никогда, и теперь даже госпожа, его мачеха, то и дело взглядывала на него в задумчивости и удивлении. Он ничего не говорил ей, ибо как он мог сказать, что злится, потому что не может принять любовь девушки, которую не любит, и в то же время желает получить то, что она ему предлагает? Потому Юань молча пережидал этот разлад внутри себя и был так же гневлив, как его отец, когда назревала очередная война.
И вот во всей этой жизненной сумятице, в которой Юань успевал попробовать все понемножку, но ничего не делал в полную силу, внезапно наступила ясность, и внес ее, сам не отдавая себе в том отчета, старый Тигр. Все эти месяцы после первого письма госпожи Тигр провел в угрюмом молчании. Он не писал ответа, сидел в своих далеких темных покоях и сердился на сына, не роняя ни единого слова. Потом госпожа написала ему снова, и снова, но Юаню об этом не говорила, а когда тот спрашивал, почему от отца нет ответа, она успокаивала его: «Пусть лучше так. Пока он молчит, нет и плохих новостей». Юань тоже был рад ничего не предпринимать, и каждый день его мысли целиком поглощала новая жизнь, так что в конце концов он почти забыл, что боялся отца и сбежал из-под его ига, настолько он привык к своей жизни.
Но однажды в конце уходящей весны Тигр решил снова напомнить сыну о своей власти над ним. Он прервал молчание и написал письмо, не госпоже, а напрямую сыну. Причем составил он его сам, а не попросил писца, как обычно. Собственной кистью, к которой он давным-давно не прикасался, Тигр набросал несколько резких и грубых слов для сына, смысл которых был предельно ясен. «Я не переменил своего решения. Возвращайся домой и женись. Дата свадьбы определена: тридцатое число этого месяца».
