Увидев это радостное лицо, услышав этот голос и почувствовав прикосновение ее руки, Юань почувствовал такую радость и такое тепло, что в памяти заново возникли все ужасы, которые совершал его отец. Да, раз тот готов совершить столь чудовищный поступок – женить сына на незнакомой женщине, – то он в самом деле его ненавидит. Юань схватил девушку за руку. Его захлестнула безудержная радость от того, что она любит его. Эта девушка здесь, она держит его за руку, а значит он – один из них! Юань быстро окинул взглядом собравшихся. Все они здесь, и все они молоды и свободны! Мэн по-прежнему что-то говорил. Никому из ребят не показалось странным, что парень и девушка держатся за руки, потому что здесь все были свободны. Мэн закончил свою речь такими словами:
– Я ручаюсь за этого человека. Если он нас предаст, я тоже готов умереть. Я отвечаю за него головой.
И тут девушка вывела Юаня вперед, все еще держа его за руку, и сказала:
– Я тоже за него отвечаю!
Так она связала его с собой и своими товарищами. Юань не возразил и дал клятву верности революционному обществу. Мэн провел лезвием маленького ножа по его пальцу, и во всеобщей тишине Юань скрепил свою клятву кровью: окунул кисть в кровь и поставил свое имя под написанным от руки текстом клятвы. После этого все встали и приняли его в свои ряды, и вместе поклялись служить правому делу, и дали Юаню вещь, которую он должен был хранить у себя в знак принадлежности братству, и он наконец стал их братом.
Юань стал узнавать то, о чем раньше даже не догадывался. Он обнаружил, что братство молодежи этого города связано со многими другими, и сеть их опутывает множество провинций той страны и множество городов, особенно на юге, а центральный штаб находится в большом южном городе, где находится военная школа. Из центра постоянно приходили тайные послания и приказы. Мэн умел получать и расшифровывать эти послания, после чего его помощники созывали всех членов братства и Мэн рассказывал им, что нужно делать, как устроить забастовку или составить манифест, и одновременно с ним то же самое делали другие ячейки, и так молодежь всей страны тайно объединилась ради общей цели.
Каждая встреча таких братств была шагом на пути к исполнению великого плана будущего, и план этот на самом деле не казался Юаню таким уж новым. Примерно такие же речи он слушал всю свою жизнь. Когда он был маленьким, отец говорил: «Я свергну правительство и приведу свой народ к величию. От меня пойдет новая династия». Такие мечты были по молодости у Тигра. А потом воспитатель Юаня втайне от отца стал учить его: «Мы свергнем правительство и возродим народ…» Потом ему говорили так в военной школе, а теперь и тут. Однако для многих этот призыв был внове. Сыновья купцов и учителей, сыновья простых тихих людей, те, кому опротивела обычная скучная жизнь, с радостью подхватили этот клич. От разговоров о возрождении народа, о новом величии Китая, о непримиримой войне с чужеземным влиянием каждый молодой человек волей-неволей начинал мечтать о славе и воображал себя будущим правителем, государственным деятелем или генералом.
Однако Юаню было не впервой слышать такие призывы, и он не всегда мог выкрикивать их так же громко, как остальные, и порой донимал своих товарищей неудобными вопросами: «И как же мы этого добьемся?» Или: «Как мы спасем страну, проводя все время на шествиях и ничему не учась?»
Через некоторое время он научился помалкивать, потому что остальные не желали терпеть подобные разговоры, а Мэну и девушке крепко доставалось, когда Юань не делал того же, что и они, и Мэн отводил брата в сторону и говорил ему с глазу на глаз:
– Ты не вправе оспаривать приходящие сверху приказы. Мы должны их выполнять, ибо только так мы можем подготовиться к великому будущему, которое уже не за горами. Я не могу позволить тебе задавать подобные вопросы, потому что остальным это не позволено, и они станут судачить и обвинять меня в кумовстве.
Даже тогда Юаню пришлось проглотить невольно родившийся внутри вопрос: разве это свобода, если он все равно должен выполнять чьи-то невразумительные приказы? Он сказал себе, что свобода будет потом и что другого выхода все равно нет, поскольку отец никогда его не освободит и он уже повязан с этими людьми.
