Демаркационная линия50 разделила Францию на две зоны: северную, оккупированную, и неоккупированную южную, в которой установился режим Виши (от названия курортного города Виши – на юго-востоке Франции, где обосновалось правительство во главе с Петеном). Вдоль линии стояли немецкие посты с плакатами: «Halt! Demarkationslinie»51.
Петен назвал своё правительство коллаборационистским, то есть сотрудничающим с оккупантами. К сотрудничеству с фашистами он призывал нацию в своих обращениях по радио. Правление Петена определяли авторитаризм и оппортунизм. Формально режим Виши проводил политику нейтралитета, но фактически он содействовал нацистской Германии.
Многие французы, помня заслуги Петена в Первую мировую войну, искренне верили ему, считали его «отцом нации», спасителем французского народа. Его поддержала католическая церковь и богатые промышленники, для которых открывались возможности военных заказов Германии.
После захвата Гитлером Польши, Бельгии, Дании, Голландии, Люксембурга, Норвегии и Франции победа Германии многим казалась неизбежной, а будущая Европа представлялась фашистской. Петен полагал, что авторитарная Франция могла бы занять достойное место среди государств новой Европы. Кроме того, никто не знал, что было бы, продолжай Франция сопротивление летом 1940 года. И речь, обвиняемого после войны Петена, выглядела отчасти трогательной.
В свою защиту на суде, в июле 1945 года, 89-летний Петен сказал следующее: «Вся моя жизнь прошла на службе Франции. Мне около девяноста лет, и я брошен в тюрьму, но и теперь я всё еще хочу продолжать служить Франции и обращаюсь к ней еще раз. Пусть Франция помнит!.. Я привёл её армии к победе в 1918 году. После этого я заслужил отдых, но я никогда не переставал отдавать всего себя Франции. Как бы я ни был утомлён и стар, я всегда отвечал на её призыв. В самый трагический день её истории Франция вновь обратилась ко мне. Я ничего не просил. Но меня молили прийти – и я пришёл. И в наследство мне досталась катастрофа, в которой я был неповинен. Виновные спрятались за моей спиной, чтобы оградить себя от народного гнева. Когда в согласии с военным командованием я просил перемирия, я совершал акт спасения. Перемирие спасло Францию и способствовало победе союзников тем, что оставило Средиземное море свободным и сохранило целостность наших колоний. Моё правительство было сформировано законным путём и признано всеми державами мира – от папского престола до СССР.
Я воспользовался этой властью, как щитом, чтобы охранять французский народ. При этом я без колебаний пожертвовал своим престижем. Я остался во главе государства во время оккупации. В состоянии ли вы понять всю трудность управления страной при таких условиях? Каждый день под угрозой ножа, приставленного врагом к моему горлу, мне приходилось бороться против его требований. История расскажет вам обо всём, от чего я вас избавил, даже если сегодня мои противники только и думают, как бы поставить мне в вину то, что было неизбежно. <…> Какая польза была бы в освобождении развалин и кладбищ?»
Но далеко не все французы разделяли политику сотрудничества с немцами, считая Петена предателем. По сути, он был марионеткой в руках Германии, её ставленником, и фактически сотрудничал с нацистской Германией, разделяя взгляды фашистов. Вряд ли Германия согласилась бы на перемирие, если бы ей это было невыгодно.
Петен утверждает, что он влиял на немцев в пользу Франции, однако факты говорят о том, что немцы не считались с ним. Так, в 1942 году фашисты, нарушив условия перемирия, оккупировали зону Виши. А когда Петен, после конфликта с Лавалем, премьер-министром правительства Виши, принял решение убрать его с поста главы правительства, немцы не дали ему этого сделать.
С одной стороны трудно понять, как можно вершить суд почти над 90-летним немощным стариком, приговорить его в этом возрасте к казни. Но французы, не смотря на возраст Петена, не смогли простить ему и его правительству преступлений, совершённых против своего народа, как вообще невозможно простить фашизм, его кровавые злодеяния. Старый друг Петена, де Голль, смягчил участь старика, заменив казнь пожизненной тюрьмой.
Вот как выглядела экономическая картина страны того времени. На содержание немецких оккупационных войск Франция ежемесячно вынуждена была выплачивать 12 миллиардов франков. При этом многие заводы, фабрики, электростанции разрушены, производство продукции сельского хозяйства упало в два раза. В стране – голод и свирепый террор, зверские расстрелы заложников в Виши. 600 тысяч французов насильно отправлены в Германию на принудительные работы, два миллиона пленных французов находятся в немецких концлагерях.
Известно, что фашист Муссолини не отдал «своих» евреев нацистам. Более того, он помогал прятать – «чужих», в то время как Петен отправил в лагеря уничтожения 76 тысяч «своих» коренных французских евреев, в том числе, 11 тысяч детей и несчётно – «чужих» евреев, беженцев из Бельгии, Австрии, Голландии, пытавшихся найти защиту во Франции.
