– Я… я… думаю… – он оглядел туннель, – что нам не стоит заниматься этим здесь. Это не самое романтическое место, и… и… Прости, все должно быть по-другому. Ты заслуживаешь лучшего, для тебя должна быть создана настоящая романтическая обстановка. – Он отошел назад, снова надел свой шлем, повернулся в ту сторону, куда они начали идти, и протянул ей руку.
Мадлен вдруг стало холодно. Она чувствовала потрясение и сильное разочарование, оттого что их поцелуй так внезапно закончился. Тем не менее она снова водрузила на голову шлем-каску, взяла Бандита за руку и последовала за ним по заброшенному туннелю. Конечно, Бандит был прав, однако желудок выкручивал сальто, а щеки горели от смущения. Почему она позволила этому случиться? Зачем он вообще ее поцеловал? И почему здесь?
Когда Мэдди читала о любви между Эмили и Эдди в дневнике, она представляла себе туннель романтическим местом, а он оказался темным, холодным и бесконечным. Она задумалась о прошлом. Хотя Мадлен знала, что в то время Эмили Эннис пришлось бороться за свою любовь, но только сейчас она осознала, через что ей и Эдди пришлось пройти, чтобы просто быть рядом друг с другом. Несомненно, Эмили вынуждена была идти по туннелю сама, и она писала об этом в своем дневнике. Но время от времени Эдди сопровождал ее. Может быть, они тоже целовались здесь? Испытывали ли они такой же приступ страсти, какой она только что ощутила, или же они целомудренно шли, держась за руки, как они с Бандитом сейчас?
– Вечер был долгим. Думаю, тебе надо что-то съесть, – сказал Бандит, стоя с подносом в руке в дверях кабинета. Он передал ей бокал вина. – Ты работаешь? Где Поппи?
Бандит сел на свободный стул, положил ногу на ногу и посмотрел на нее.
– Да, работаю. Пытаюсь разобраться, как, черт возьми, управлять отелем. Что касается Поппи, то она с Джесс. Я посоветовала сестре занять бывшую папину спальню, пока мы тут приведем все в порядок.
– Я и бутерброды принес, – сообщил с улыбкой Бандит. Мадлен подняла глаза на толстый кусок цельнозернового хлеба, переложенный тунцом с майонезом.
– Выглядит аппетитно, ты сам его приготовил?
– Ммм, если бы я сказал да, ты бы поверила мне? – Он подмигнул и передал ей бутерброд. – Конечно, Номса. Она очень беспокоится, что у тебя с обеда маковой росинки во рту не было.
Мадлен рассмеялась, взяла бутерброд и откусила огромный кусок. Номса была права – она ничего не ела сегодня, кроме бутерброда с беконом поздним утром. Только начав есть, она поняла, насколько была голодна.
– Мне следовало самой догадаться. Номса опекает нас, словно родная мать.
Бандит кивнул в знак согласия.
– Ты удивилась, что там оказалось два хода?
– Ммм, не совсем, – быстро сказала Мадлен, прожевывая очередной кусок и запихивая следующий в рот, – в дневнике был намек на это.
– Жаль, что туннель так внезапно закончился. Как ты думаешь, кто заложил его кирпичами?
Мадлен взяла дневник, который лежал на ее кровати. Она стала листать его страницы.
– Эмили написала, что кто-то посетил летний домик. Но не могу понять, кто именно.
– Скорее всего, что этот кто-то вышел к воротам, пройдя мимо сторожки, – задумчиво сказал Бандит, – важно, каким образом он туда попал. Мой отец постоянно твердит, что проходил через туннель, чтобы встретиться с дамой из поместья. А он жил в сторожке.
– Думаешь, что та женщина была Эмили Эннис? – взволнованно спросила Мадлен, выпрямившись в кресле.
– Вполне возможно. – Бандит машинально потянул за ворсинку на своем свитере и указал на дневник: – Он должен помочь нам найти ответ.
