Я осталась перед мотелем, наблюдая, как Санын снова заходит внутрь. Голова раскалывалась от боли. В их рассказы верилось с трудом. Они, вероятно, тоже пытались представить историю в выгодном для себя свете. Мне было грустно, что эти дети оказались в такой ситуации. А при мысли о тех, кто на фото размахивал дубинкой в сторону Ким Юнбома, меня охватывал ужас. Я вернулась к машине и завела двигатель. Находиться здесь одной было страшно. Санын с безмятежным выражением вышла из мотеля и села на пассажирское сиденье.
– Не подбросите меня до дома? Мне очень тяжело.
Почему же она не сообщает в полицию, если считает Сумин пропавшей? Ким Юнбом тоже приходил сюда, чтобы узнать о Сумин, и, хотя дети его избили, не стал заявлять в полицию. Вспомнился рассказ одного из коллег мужа о том, что Ким Юнбом шантажировал врачей. Шантажировал ли он и моего супруга? Был ли это просто шантаж из-за откатов, или же дело касалось Сумин?
Я бросила взгляд на Санын, она сидела с закрытыми глазами. Эта женщина, как и ее покойный муж, расследовала дело о Сумин, не обращаясь в полицию. Может, она хотела вымогать деньги, шантажируя моего мужа?
Хоть глаза Санын и были закрыты, казалось, она глубоко задумалась и что-то просчитывала. Нашла ли она доказательства, которые можно использовать для шантажа?
Я попыталась восстановить в памяти все, что рассказывали дети. Они говорили, что Сумин пропала и перестала выходить на связь с 20 марта. Какой это был день недели? Где был муж в тот день? Эти хаотичные мысли беспорядочно метались в голове. Тем временем мы подъехали к квартире Санын в квартале Сипчондон.
– Не могли бы вы подождать здесь немного?
Санын теперь смотрела на меня дружелюбно. Я наблюдала, как она поспешила к подъезду и исчезла за дверью. Мне нужно было вспомнить, что я делала 20 марта и где был муж. Но этот день казался таким же обычным, как и все остальные, и не всплывал в памяти. Я не могла вспомнить никаких конкретных событий того дня.
Санын снова появилась у входа, держа в руках бумажный пакет. Она протянула его мне через окно.
– Что это?
Заглянув в пакет, я увидела коробку. Внутри были маленькая камера и кабель.
– Вам тоже могут понадобиться доказательства, если вы будете готовиться к разводу, – сказав это, Санын снова скрылась за дверью подъезда.
Развод… Я никогда раньше не думала о разводе. В то время как многие хотя бы однажды в шутку задумывались об этом, никогда не допускала такой мысли. Но Санын считала само собой разумеющимся, что я буду готовиться к разводу.
Потому что муж встречался с девушкой за деньги? Потому что он предпочитает помоложе? Или потому, что он, возможно, убийца Ким Юнбома?
Я все еще не могла принять ни один из этих фактов и, естественно, даже не думала о разводе. Не было никаких объективных доказательств того, что муж вступал в связь с девушкой из мотеля. Это было слишком нелепо и ужасно. Неужели эта женщина специально пытается заставить меня сомневаться в муже? Возможно, она намеренно утверждает, что тот убийца, чтобы заманить меня в ловушку. Или муж был давно с ней знаком, и все это их план, чтобы я согласилась на развод? Из-за алиментов? Или они боятся, что я буду цепляться за него?
Ах… В какой-то степени было легче смириться с мыслью, что муж убил Ким Юнбома, который безосновательно его шантажировал.
Мы, пусть и из-за привычки, занимались любовью раз в неделю, и он никогда не требовал от меня ничего особенного. Более того, когда я была эмоционально подавлена или в депрессии, всегда старался помочь мне восстановить душевное равновесие. Да, даже 9 апреля, в день смерти Ким Юнбома, муж сделал мне массаж и заварил травяной чай, чтобы поддержать…
Я резко остановилась на обочине. Все тело ослабло, и руки дрожали так, что я не могла вести машину.
Травяной чай. Да, теперь я вспомнила. 9 апреля, в день смерти Ким Юнбома, муж дал мне теплый травяной чай и сделал массаж, чтобы помочь уснуть. А 10 апреля мы с Сынчжэ проспали. На прикроватной тумбочке у сына стояла кружка с молоком. Он чувствителен к лактозе и всегда страдал от диареи на следующий день, если пил молоко, поэтому я точно не давала ему его. Сынчжэ тоже прекрасно знал о своей непереносимости молока и в школе всегда отдавал его друзьям или выбрасывал. Я говорила мужу, что сын не пьет молоко, но он не придавал этому значения. Ведь вопросами питания ребенка занималась я. Если муж дал молоко Сынчжэ… Если он заставил его выпить, то сын в страхе перед отцом послушался, несмотря на возможный дискомфорт. Значит, муж в тот день дал нам травяной чай и молоко со снотворным.
В тот день я жаловалась мужу и была подавлена, но причину забыла. Но теперь я вспомнила.
Ах… Так вот… Я поняла, где сейчас находится Сумин.
Я ждала Пак Чэхо в «Старбаксе» у перекрестка рядом со станцией Пупхён. Кофейня была переполнена, и мне с трудом удалось занять двухместный столик у окна. Это место вряд ли подходило для встречи женщины, убившей мужа, и мужчины, имевшего дело с молодой девушкой.
