Черт побери! Я подставил Майки с этой дурацкой затеей отвлечь Винсента. Мне нельзя ни с кем контактировать, особенно с Поли, иначе у нее возникнут куда более серьезные проблемы. Наверное, одиночество – это все же судьба.
Я как будто переживаю все события своей никчемной жизни заново, только будучи уже мертвым. Смотрю вниз с крыши огромного пятнадцатиэтажного дома под названием «Колин Вуд», вокруг которого горит одна сплошная пустота. И с каждым годом в доме становится на этаж больше, и пустота разгорается сильнее. Если тебе суждено быть одному, значит ты будешь один, и неважно, в доме слёз ты находишься или сидишь за школьной партой.
Внезапно в комнате стало очень холодно, синие огни, освещающие коридор, погасли. Темнота залила пространство. Я испуганно подскочил с кровати. Неужели меня вновь окружают тени, как в игральной комнате? Если так, то нужно действовать немедленно, срочно телепортироваться…
– Стой, Колин, – нежный знакомый голос прозвучал у меня в голове. – Прости, что напугала.
– Поли? Что ты здесь делаешь? – вслух произнес я. – Тебе нельзя со мной находиться. Винсент нас двоих сдаст Виктору Борману.
– Прошу, пожалуйста, ничего не говори, – вновь прозвучало у меня в голове. – Нам не нужно привлекать лишнее внимание.
Мне не нашлось ничего ответить. Мелодичный голос Поли неспешно растекался по моему сознанию:
– Ты не пришел на встречу, и я начала беспокоиться, не выкинул ли тебя дом в мир мертвых. К счастью, все обошлось. И Винсент пока что не знает о нашей встрече, но нам нужно спрятаться.
Я задумался. Спрятаться. Но где? Нас везде найдут зоркие глаза Винсента. Только если не переместиться в картину…
–Хорошая идея, – ответила Поли. Похоже, она читала мои мысли. – Внутри картины наша мана будет скрыта.
– Ван Гог и «Сент-Мари», – подумал я. – Когда-то я уже был внутри его картин.
– Тогда перемещаемся.
Комната, погруженная во тьму, на секунду вспыхнула красным огнем. Сейчас начнется, мир разлетится на цвета, а мое тело будет несколько секунд летать в невесомости. Я настолько привык к перемещениям сквозь чужие воспоминания, что встреча в картине меня уже никак не удивляет. Скорее воодушевляет. Вот это да! У вас такого не было. Держу пари, вы бы с ума сошли.
Как и предполагалось, вскоре мы оказались возле трех белых хижин, внутри картины Ван Гога. В воздухе витал непередаваемый цветочный аромат тысяча восемьсот восемьдесят восьмого года. Небеса горели красным огнем. Мана Поли поджигала облака, как мягкую хлопковую вату.
– Это для защиты от нежелательных гостей, – поймала мои мысли Поли. – Пусть горит. Мана не даст Винсенту нас обнаружить.
– Как ты это делаешь?
– Что именно тебя интересует?
– Абсолютно все. Почему я не умею, например, самостоятельно перемещаться в вымышленные миры. Или залазить к кому-нибудь в голову. Управлять маной. Она ведь у меня есть?
– Да, есть, – коротко ответила Поли. – Но ей нужно учиться управлять. Не всем дано.
– А у меня есть шансы?
– Зависит от тебя, Колин Вуд. Мана проявляется только у мертвых.
– Ладно, – сказал я.
– Ладно, – повторила Поли и улыбнулась. – Некоторое приходит только со временем.
Когда она так застенчиво поднимает уголки рта, во мне просыпается ликующий и пылкий Колин, затмевая собой томительных и занудных «Вудов». О чем это я вообще? Я наконец-то оказался рядом с Поли.
– Я видел твои воспоминания, – неожиданно для самого себя произнес я. – Если бы я мог поменяться с тобой местами, отдать свою спокойную жизнь взамен на твою, я бы не задумываясь это сделал. Потому что никто не заслуживает тех ужасных страданий, которые приключились с тобой.
Поли, похоже, несколько шокировали мои слова. Она явно не ожидала услышать подобное после расспросов о мане и магии мертвых.
– Я даже…не знаю… спасибо, конечно, – попыталась она подобрать правильные слова. Но багровый румянец на щеках ее все-таки выдал, а другого ответа мне и не требовалось.
– Но я успел посмотреть не все, – добавил я после паузы. – Виктор выкинул меня из твоих воспоминаний, как раз на том моменте, когда монстры вломились к вам в дом.
– Это был не мой дом, – отозвалась Поли. – В вашем мире каждое слово имеет магическое значение. Поэтому у меня просто язык не повернется назвать гнездо Мейденов своим родным домом.
– А мир мертвых? Это твой дом?
Поли отрицательно покачала головой.
– Нет у меня дома, – с горечью произнесла она. – И вряд ли когда-нибудь появится.
– Знаешь…Виктор Борман говорит, что мы не созданы для мира людей. А может он прав? Ты никогда не задумывалась? Стоит ли нам пытаться вернуть все обратно?
– Не знаю. Может быть мы и не созданы для мира людей, но и с монстрами я жить не хочу.
– Я тоже не хочу, – задумчиво ответил я. – Сейчас все так неоднозначно. Если бы Виктор хотел от меня избавиться, то убил бы еще когда я находился в твоих воспоминаниях. Он просто…как будто специально не дал мне дочитать книгу, чтобы я потом захотел встретиться с автором, и все у него выяснить.
– В тот день меня пытались обратить, – сказала Поли. – Но у них ничего не вышло.
– Обратить? – недоуменно спросил я. – То есть, иными словами, убить?
