– А-а. Конечно. Я Линус Бейкер. А ты никогда раньше не встречал Линуса Бейкера.
Сэл смотрел на него еще мгновение, потом вновь повернулся к двери, толкнул ее и отступил. Он опять закусил нижнюю губу, и Линус хотел сказать ему, что так можно пораниться, однако вместо этого спросил:
– Можно?
Сэл кивнул.
Комната оказалась очень скромной. Комнаты других детей отражали их интересы, а здесь были гладкие стены, аккуратно застеленная кровать, серый коврик на деревянном полу, дверь гардероба и… и почти все. В одном углу лежала груда книг, в основном классика: Шекспир и По, Дюма и Сартр. Последнее имя заставило Линуса приподнять бровь. Он никогда не понимал экзистенциализм. Но в остальном комната была чистым холстом, словно ждала художника, который нарисует на нем жизнь. Линус загрустил, подозревая, что знает причину.
– Прекрасно, – сказал он. – Довольно просторно. И какой вид из окна! Кажется, отсюда видно деревню? Очень красиво.
– Ночью видны огни в деревне, – сказал Сэл с порога. – Они мерцают. Мне нравится представлять, что это корабли в море.
– Замечательная мысль! – Линус подошел к двери гардероба. – Можно, я сюда загляну?
Сэл немного колебался. Затем сказал:
– Хорошо.
Гардероб был больше, чем ожидал Линус. И там, рядом с комодом, стоял небольшой письменный стол и офисный стул на колесиках. На столе стояла древняя пишущая машинка «Андервуд» с заправленным в нее чистым листом бумаги.
– А это что? – беспечно спросил Линус.
Не услышав ответа, он оглянулся и увидел, что Сэл стоит рядом с кроватью, словно потерявшийся маленький мальчик. Каллиопа запрыгнула на постель и терлась о его руку.
– Сэл?
– Здесь я пишу, – тихо ответил Сэл. – Я люблю писать. Я не… не очень хорошо пишу и, наверное, не должен…
– Помнится, на прошлой неделе ты читал отрывок. Сам написал?
Сэл кивнул.
– По-моему, это было очень здорово. Гораздо лучше, чем я сам сумел бы написать. Я умею заполнить отчет, но на этом мои творческие способности заканчиваются. А почему не компьютер?
– Мерцание монитора режет глаза. И мне нравится звук пишущей машинки.
Линус улыбнулся:
– Понимаю. В стуке машинки есть что-то волшебное, чего компьютер лишен. Я сам целыми днями сижу перед экраном на работе. К вечеру начинают болеть глаза, хотя, думаю, у тебя зрение должно быть получше моего.
– Только я не хочу говорить вам о том, что я пишу, – быстро сказал Сэл.
– Конечно, – легко согласился Линус. – Это личное. Не готов делиться – не говори.
Сэл немного успокоился.
– Просто… иногда мои тексты вообще не имеют смысла. Я пытаюсь записать мысли, чтобы найти в них порядок, но… – Он замялся, пытаясь подобрать точные слова.
– Это личное, – повторил Линус. – Рано или поздно ты найдешь свой порядок. То, что ты читал тогда на уроке, мне понравилось. Давно пишешь?
– Два месяца. Может, немного меньше.
То есть с тех пор, как приехал на Марсий.
– А раньше не писал?
Сэл покачал головой:
– Никогда… Мне раньше не позволяли. До того, как я приехал сюда.
– А здесь позволил директор?
– Он спросил меня, чего я хочу больше всего. В течение первого месяца он спрашивал меня примерно раз в неделю.
– И ты попросил пишущую машинку?
– Нет. – Сэл посмотрел на Каллиопу. – Я сказал, что не хочу снова переезжать. Что больше всего я хочу остаться здесь.
Линус заморгал от этого неожиданного ответа:
– И что он ответил?
– Что сделает для этого все возможное. Потом я попросил машинку. Зоя принесла ее на следующий день. А остальные нашли на чердаке стол и очистили его. Талия говорит, она так долго его полировала, чуть борода не выпала от всей этой химии. И мне устроили сюрприз. – Губы мальчика дрогнули в улыбке. – Такой был хороший день. Как будто мой день рождения.
Линус скрестил руки, чтобы они не дрожали.
– Почему же ты поставил стол в гардеробную? По-моему, он отлично смотрелся бы перед окном.
Сэл пожал плечами:
– В гардеробе мне легче чувствовать себя маленьким. Я пока не готов быть большим.
– Может, теперь готов? – осторожно проговорил Линус. – Твоя комната побольше, чем гардеробная, но не настолько, чтобы не чувствовать стен. Как деревья в ночи, – ты их видишь, а они тебя нет. Вопрос перспективы.
Сэл смотрел в пол:
– Я никогда… мне такое и в голову не приходило.
– А может, и не стоит его перемещать. Пусть стоит, где тебе удобно. Вдруг окно вообще будет тебя отвлекать?
– А у вас есть окно там, где вы работаете?
Линус покачал головой. Разговор становился опасно личным.
– Нет. Департамент не… Полагаю, они не любят окон.
– Департамент! – зло проговорил Сэл. – Они… я не…
Линус мысленно выругался. Зря он об этом напомнил.
– Я там работаю. Ты ведь это знал. И считаешь, что я не такой, как другие.
Руки Сэла вновь сжались в кулаки.
– А вдруг такой же?
– Я понимаю, – кивнул Линус. – Учитывая, через что ты прошел… Но пожалуйста, помни: тебе не надо ничего мне доказывать. Это я должен доказать тебе, что я забочусь только о твоих интересах.
– Артур хороший, – сказал Сэл. – Он не… не похож на других директоров. Он не злой.
– Согласен.
– Но вы сказали, что инспектируете его.
Линус нахмурился:
– Я говорил это только в личной беседе. Как ты…
