Глория, поняв, отчего хозяйка так долго мочит, зашевелилась, чтобы та очнулась от мыслей.
— Мисс Диана, вам нужно написать сэру Виктору или позвонить ему, — Диана подошла к служанке, хватая ее за плечи и нервно тряся.
— Я не собираюсь этого делать и тебе советую молчать. Ты поняла? — от взгляда цвета весенней листвы после дождя многим становилось не по себе, Глория тяжело сглотнула, боясь праведного гнева хозяйки.
— Да, — выдавила она из себя.
— Виктор сам должен прийти, понимаешь?
— Да. А вдруг он никогда не приедет сюда? — Диана отпустила Глорию.
— Тогда я буду страдать до конца жизни, а этот ребенок станет моим утешением.
Глория, боясь леди Ди, тихо вышла из спальни последней. Диана упала на постель и разрыдалась. Ну почему, почему жизнь так жестока? Сердце разрывалось от горя. Там, за Ла-Маншем, была ее любовь, ее семья, ее друзья и ее сын. Она положила ладонь на живот и вспомнила День Рожденья Виктора и свое признание. Она гордо носила свой живот в те месяцы и ждала появление Джорджа. В нем заключался весь ее мир, а Виктор лишил ее этого. Нет, это сделал не он, это она, собственными руками. Она убила их счастье. Подожди она с признанием еще день, все осталось бы на своих местах.
Она никому не скажет, даже сестрам, им не нужно вмешиваться в их с Виктором жизнь. Все должно идти своим чередом.
***
Приоткрыли шторки автомобиля. Пред всеми предстали не изумрудные, а уже изрядно пожелтевшие после изнурительных дождей поля. Легкий туман оплетал их, утром всегда было так. Льняных полей стало меньше, большинство заросло бурьяном или злаковыми. Сегодня шел дождь. Артур не помнил, каким Антрим бывает осенью. Дорога покрылась тяжелой лиственной массой, похожей на ржавчину, ощущался контраст между лондонскими ровными дорогами и разбитой, ведущей в антримские поместья. Неужели местные помещики так бедны, что не могут привести их в порядок?
— Это твое, папа, поместье? — спросил Чарльз указывая на белоснежный замок отстроенный в стиле барокко.
— Нет, это не мое, — улыбнувшись ответил Артур. — Мое поместье построил мой дед, первый барон Уэсли, а этому уже лет двести.
— Это Холстон-Холл, — все повернулись к Урсуле, — ведь так же?
— Да, это он, — подтвердил Артур.
— Оно принадлежит дяде Виктору? — Энди стала разглядывать с любопытством замок.
— Нет, оно принадлежит его отцу и младшему брату, — Урсула прижала к себе детей. — Вот этот дом, — они уже проехали Холстон-Холл, и Артур указал на простой дом, который некогда принадлежал отцу Каролины.
Когда пришло известие о смерти Агнессы, мачехи Артура, он испытал некое облегчение. Тревор оставил ей поместье в личное пользованье, конечно, это беспокоило Артура, но с годами, особенно после того, как карьера пошла в гору, он забыл, что однажды вернется сюда. Тогда, четырнадцать лет тому назад, он думал, что покидает Ирландию навсегда.
Здесь ничего почти не изменилось: те же волшебные травы, тот же воздух. Только страна стала другой: изрядно обеднела, опустели поля, и появились молодые леса. Артур затормозил перед домом, где не горел свет, помог всем выбраться из машины; парадные двери открылись; появилась прежняя экономка миссис Фитцпатч; она постарела за годы, еще больше располнела, а ее некогда милое лицо омрачали морщины.
— Милорд, — проговорила радостно экономка. — Вы вернулись навсегда!
— Не навсегда, — возразил он, — я продаю дом, — вся его семья вошла в роскошный холл, прислуга, выстроившись в ряд ждала, своего нового хозяина. — Здравствуйте всем.
— Мистер Йорк, не продавайте его, — взмолилась молоденькая служанка.
Он поймал настороженный взгляд жены. Девчонка была хороша: тоненькая, но с аппетитными формами, милая мордашка с ярко-голубыми глазами, светлая голова.
— Как тебя зовут? — Урсула осмотрела всех.
— Эмили.
— Так вот, Эмили. Нам с Артуром не нужна эта земля, — он удивился деловому и жесткому тону супруги. Артур, конечно, знал, что она властная натура, но только сегодня это ярко проявилось.
— Ваши комнаты готовы.
Полдня новоиспеченные хозяева Йорк-Хауса изучали дом, Артур удивлялся изысканным изменениям, которые произвела его мачеха. Повсюду лежали изумительные персидские ковры, на стенах висели картины порой неизвестных художников, на тонких деревянных столиках стояли высокие расписные китайские вазы, а на каминах тикали забавные часы. Одинаковые портьеры в каждой комнате поменяли на подходящие строго к интерьеру. У кроватей исчезли громоздкие балдахины, зато появились вышитые покрывала. Урсула изумленно прикасалась к вещам, подолгу вертя в руках, Артур тихо посмеивался:
— Можешь забрать все, что хочешь, — Урсула кинулась к нему, радостно обнимая за шею. — Не благодари. Нашему новому дому нужно много вещей. А ты думала, что я просто продам Йорк-Хаус и положу деньги в банк? Я куплю нам дом загородом.
