Так, стоя напротив картины «Морской бриз», в неровных линиях можно было угадать серебристые волны, и солнце медленно сползало за горизонт, окрашивая воду в красно-золотые тона. Да, это был Брайтон, городок, привлекавший многих, городок, где все казалось сказкой. Джейсон привез ее туда, чтобы они вместе отдохнули, и ее бездумная жизнь наполнилась дыханием вдохновения. По утрам она часами бродила с мольбертом в руках по береговой линии, будто бы ища ответы на вечные вопросы. После короткого, десятидневного отдыха все казалось мелочью. Жизнь — ослепительный миг, что может вместиться в один лишь восход солнца.
— Ты опоздал на два часа! — Каталина надула губы, Джейсон поцеловал ее, лукаво улыбаясь. Он протянул ей огромный букет белоснежных лилий. — Я устала отбиваться от светил высшего общества и журналистов!
— Я помогу тебе, не мог же я бросить двух молодых хирургов, — она счастливо кивнула.
Вечер затянулся. Каталина все это время была в центре внимания. Она продала еще три картины и по дороге домой считала деньги, обдумывая, на что их потратить. У них с Джейсоном скопилась большая сумма. Она взглянула на мужа; ночные огни бросали свет на его светлое лицо; он прижимал к себе Джулию; они оба спали, как два ангела.
Каталина разбудила их, когда они подъехали к дому. А почему бы ей не купить свою галерею? Ведь у нее достаточно денег. Появление своего помещения многое изменит.
Через девять дней скоропостижно скончалась ее подруга, леди Лапри, Каталине досталась ее галерея. Та самая галерея, что будет всегда новатором в искусстве. Но столько предстояло пережить! Приближались трудные времена, их никто не звал, но они уже подходили, готовясь нанести сокрушающий удар.
Тогда жизненная несправедливость принималась как нечто неизбежное, теперь же люди решили ее отстаивать. По сводкам о безработице можно было понять — времена трудные. Но будоражило не только саму Англию, но и ее колонии. Казалось, империя, где никогда не заходит солнце, умрет. У всего есть трагический конец, но люди, жившие в те дни, не хотели становиться свидетелями великих перемен, они уже пережили Великую войну, ощутили на себе дыхание конца. Человечество стояло на краю пропасти, но оно смогло отойти от него. Но научились ли они на своих ошибках?
***
Осень 1928.
Листья медленно падали на дорожки. Она прожила здесь долгое время и потеряла счет дням, ибо каждый был похож на предыдущий. Денег у нее достаточно, чтобы снять небольшой домик в пригороде Парижа. Всем она представлялась молодой вдовой, она носила черный цвет, показывая траур по своей любви. Виктор не пытался ее искать, не писал и не звонил. Она могла свободно путешествовать по миру, так как ее банковский счет он не закрыл, с его стороны это благородный жест. Она взяла с собой пару простых платьев и золотые сережки матери. В Гарден-Дейлиас она оставила все — разбитое сердце, подарки, его уважение. Все это было в том далеком прошлом, это нельзя вернуть.
Диана предпочла стать затворницей. Ночью ее преследовал гневный взгляд мужа, она просыпалась вся в поту, дрожа от холода. Ее никто не согревал, не утешал, только Глория всегда была рядом со своей хозяйкой. Ее душа болела, синяки на шея от мертвой хватки Виктора быстро зажили, но не сердце.
— Мисс Диана, вам надо поесть, — Глория поставила на изящный кофейный столик завтрак.
— Я не хочу, — ответила она, тяжелое вздыхая.
По утрам Диана плохо себя чувствовала. За это время она сильно похудела, став напоминать скелет; под некогда прекрасными глазами пролегли тени, отчего они стали сиять еще загадочней.
— Вам плохо каждое утро. Может, вы ждете ребенка? — Диана обернулась к Глории.
— Нет, это невозможно, о-о-о... — Диана осеклась, зажав рот рукой.
Той ночью она решила попрощаться с Виктором, чтобы тело на весь остаток жизни заполнили его губы. После сладкой любви всегда горько пробовать плод нелюбви. В ту ночь с полными глазами слез она прижалась к крепкому плечу Виктора, он ласково провел по ее волосам, прошептав:
— Не плачь, все будет хорошо, — ее губы легко коснулись его плеча. — Прошу тебя, не плачь, я всегда буду с тобой.
Диана вздохнула, чувствуя, как колотится в ее сердце. Слезы все текли по щекам, ее пальцы сжали его плечи, словно прося помощи. Она хваталась за него, как за спасительный круг, в надежде, что только с ним выдержит бурю. Мужчина обнял ее, притягивая голову к своей широкой груди. Ему хотелось высушить ее слезы навсегда.
Диана хотела, чтобы его память навсегда сохранила эти мгновенья. Она снова заплакала, и он подумал, что это от наслаждения. Ах, если бы он знал, что случится завтра! Она провалилась в бездну чувств вместе с ним, они оба оказались где-то за пределами человеческого сознания. После они лежали в объятьях друг друга, ощущая размеренное дыханье на своих щеках. Виктор не понимал, почему она сегодня плачет.
Утром, проснувшись в крепких руках, Диана снова плакала, ей пришлось сказать все. Все было ужасно. Сейчас она была в Париже и понимает, что ничего не изменить.
