— Что? — Аманда часто моргала, точно ей сказали, что мир перевернулся. — Что случилось, Виктор?
— Я выгнал ее из дому.
— За что? — не унималась Аманда.
— За то, что она решилась стать чужой подстилкой, якобы спасая меня, — процедил сквозь зубы Виктор.
— Это не повод, — пролепетала Вера.
— Повод, пусть знает, что я такие вещи не терплю.
— Ты ужасен. Виктор! — слабо воскликнула Аманда.
— Я поступил так, как велела мне совесть! Я не хочу, чтобы рядом со мной была женщина, которая похожа на мою мать, которая готова на все лишь бы достичь своей цели! — Вера зажала рот ладонью, с широко распахнутыми глазами смотря на друга.
— Ты не прав! — Аманда пыталась доказать ему, что он заблуждается. — Ею двигали лишь чистые помыслы. Она хотела спасти твою гордость, зная, как важно для тебя это!
— Значит, вы с Урсулой знали?! — Виктор отвернулся от них. — А она не подумала, что причинит мне боль? Не подумала, что мое сердце будет болеть от мысли, что она с другим? Не подумала, что будет с Джорджем, когда он вырастет? Она думала о моей чертовой гордости, которая не нуждается в таких жертвах! Думала о моих доходах! Хотя я мог прокормить семью! Она думала только о себе, но не обо мне!
Вечер был испорчен, гости с мрачным настроением разъехались по домам. Аманда и Сайман поссорились, он приводил ей тысячу доводов, примеров из своей практики, но не смог ее убедить, ничто не действовало. Он бился об скалу, и после этой ссоры они неделю не разговаривали друг с другом, пока Сайман не попросил прощение, но не признал свою неправоту. Она поняла, что на некоторые вещи муж и жена смотрят по-разному и что отчасти им не понять друг друга никогда.
На следующий день Джейсон вместе с Каталиной приехал в Гарден-Дейлиас, их встретила Барбара с Джорджем. Каталина взяла на руки мальчика, вдыхая аромат его волос. Джейсон же пошел искать Виктора. Всю ночь они с Каталиной придумывали, как помочь друзьям. Как мужчина, он понимал его, но не принимал его жесткость. Он, по всей видимости, был настолько резок, что бедная Диана уехала в неизвестном направлении. Виктор любил Диану, как он, Джейсон, любил Кат. Однажды Каталина сказала ему примерно те же слова, и он выбросил белый флаг, осознав, насколько заблуждается. Джейсон нашел Виктора в библиотеке, тот с бокалом бренди читал Роберта Бернса. Говорили недолго, и Джейсон сделал вывод: чете Лейтон нужно время. Виктора сложно было разубедить: ни Мария, ни Артур с Урсулой не смогли это сделать. Всему свое время.
***
Весь лондонский свет съехался, чтобы посмотреть на полные экспрессии и загадок полотна Каталины. Она долго подбирала полотна для выставки, где были смешные кошки и искаженные улицы, непонятные образы, граничившие с фантастикой, и простые полевые цветы. Но недавно с новым рвением она начала осваивать фотокамеру. Джейсон купил ее у одного престарелого фотографа, и не думая, что вещичка заинтересует жену. Кат быстро изучила механизм получения фотографии. И уже спустя месяц, вечером после очередного банкета, попросила остановиться рядом с Лондонским мостом, опутанным бережно туманом, и она сделала кадр, который теперь украшал одну из стен выставочного зала. Вторую фотографию Каталина сделала у саду у Портси; за безмятежностью цветов можно было видеть скрытое беспокойство, которое читалось в наклонах бархатных ресниц цветов, в легких взмахах листьев.
Каталина Фокс становилась модной художницей, другие именитые мастера выражали ей свою благосклонность, называя ее новым словом в арт-мире, говоря, что женщина видит все в других цветах. Пресса подолгу останавливалась у каждой картины, делая какие-то заметки, а потом начинали искать их творца, чтобы сделать пояснения. Каталина сегодня испытала настоящую радость, она была обласкана и одаренна вниманием, ею восхищались, ее благодарили.
Каталина перебирала складки светло-желтого платья одной рукой, а второй держала Джулию за руку. Она не смогла оставить дочь дома и, нарядив ее, как принцессу, вызывала у всех восхищение. Джейсона сейчас рядом не было, он все еще находился в госпитале и мог сильно задержаться.
Высшему свету не нравилось, что испанка старалась быть похожей на британку. Каталина окончательно избавилась от акцента, и в ее манерах появилось больше сдержанности и изящности. Она одевалась как элегантная леди, другие женщины, разглядывая фотографии в журналах и газетах, мечтали найти похожий костюм или платье. Ей нравилась английская традиция носить шляпки, в чем ей помогала Аманда. Каталина искрилась счастьем, от нее исходило какое-то необычное тепло, а ее картины навевали на мысли о прекрасном.
