Коробки с вещами отправились в Лондон, Артур и Урсула остались в Ирландии еще на несколько недель. Управляющий Артура никак не мог найти покупателей на небольшое роскошное поместье. Владелец мечтал поскорее продать его, чтобы больше никогда не возвращаться. Часто в Англии его звали светлые воспоминания, для этого и нужно было навсегда оставить здесь все, чтобы сердцу больше не хотелось лететь туда, где оно наполнялось счастьем.
В Антриме Артур скучал по их квартирке на Довер-стрит, с нетерпением в сердце ожидая возвращения домой. Домой... Так сладко звучит. Да, его дом Англия, будто бы это было всегда.
Детям очень понравилось в Ирландии. Она казалась им волшебной страной, они ненасытно слушали рассказы о древних преданиях этой земли, носясь по замку, пугая слуг, а потом засыпая в одной большой постели вместе. По ночам они мечтали увидеть эльфов, в саду — миниатюрных фей, их очаровала именно загадочность этих мест.
Они никогда не поймут, как же прекрасна Ирландия летом. В этот период проявляется все ее очарование. Ветерок обдувает, приподнимая с земли полевую траву, полегшую от сильного дождя. Мария любила срывать цветы жасмина, собирая их в букетики. А оставив лошадь есть мягкую травку, они ложились посреди заброшенного поля, чтобы посмотреть, как медленно плывут над ними облака, превращаясь в забавные фигуры. Да, это все безвозвратно ушло, они втроем стали другими. В детстве летаешь, в юности ходишь, а взрослея, ползаешь.
Поместье Артур продал Эдварду, тот долго не соглашался на сделку, но в конечном итоге его любимая супруга уговорила его. Наконец-то они могли навсегда покинуть Ирландию. Теперь Артур разлучался с Родиной навсегда, ничто не держало его, ничто не имело над ним власти, только Англия.
Сердце радостно стучало от счастье: они возвращались...
***
Январь 1929.
Прошло слишком много времени, можно было забыть, можно было простить. Иногда сердце просило ее вернуться, но разум умолял остаться. Ей было невообразимо больно слышать слухи о выдуманных или невыдуманных любовницах мужа. Она не знала, чему верить и верить ли вообще. Но от этих мыслей ей становилось еще больнее. Она знала, что именно в Париже принесла болезнь своему сердцу на всю жизнь, когда-нибудь оно перестанет биться, потому что устанет страдать. Да, страдание стало смыслом ее жизни. Она старалась забыть. Ей было нужно ради кого-то жить, но, вместо этого, она медленно убивала себя, изнуряя тело, нуждавшееся в покое, собиравшееся подарить жизнь. Ребенок — ее единственная и последняя радость в этой скучной, серой жизни.
Всю свою короткую жизнь она зачем-то гонялась за эфемерными мечтами. Она мечтала подолгу, сидя на подоконнике в доме тети Валери, смотря на звездное небо. Грезила, как вернется в Лондон, как ослепит своей красотой Виктора, как он забудет все на свете и сделает ее своей спутницей.
Все отчасти так и случилось. Он, увидев ее, проведя с ней ночь, потерял голову. Он любил ее, она любила его, а что теперь? Только воспоминания, медовые сны о прошлом. Любовь лилась по жилам вместо крови, но сейчас ее высасывали медленно, по капельке каждый день.
Ребенок тихо шевелился, она положила руку на живот, успокаивая его. Глория переживала за хозяйку. Диана сильно похудела и напоминала тростинку с большим животом. С щек сошел былой румянец, а зеленые глаза стали еще загадочней сиять. Она не позволяла писать семье, ее гордость не нуждалась в чьей бы то ни было помощи. Ее сердце и разум были в разладе. Она мечтала подарить жизнь маленькому человечку и умереть.
Но разве только Диана тихо умирала от любви? Виктор страдал не меньше. Он пытался забыться в объятьях других женщин, но не мог — его постоянно преследовал незримый образ возлюбленной. Диана поселилась навсегда в его сердце, пленила душу и поглотила остатки здравого смысла. Вино помогало на время снять душевную боль, но тогда просыпалась совесть, с которой боролась гордость. О, она его враг, если бы не она... Возможно, никогда. Но в жизни нет сослагательных наклонений. Первые месяцы он считал себя правым, но потом это чувство начало отпускать его.
Она преследовала его везде. В их спальне до сих пор лежал небрежно сложенный голубо-зеленый пеньюар на софе, а туалетные принадлежности так и остались разбросанными на ее столике. А ее духи впитались с годами в подушку, по ночам он обнимал ее, чтобы вдохнуть, чтобы на минуту ощутить ее присутствие.
Он ничего не хотел менять, будто бы ждал скорого возвращения жены, но та не приезжала к нему. Они, два гордеца, которые скорее умрут, нежели простят друг друга. Он не мог забыть ту, последнюю, ночь. Теперь он разгадал тайну ее слез, но от этой разгадке на душе становилось еще тяжелей.
Она мысленно его предала, она думала его оставить. Зачем? Он со всем бы справился сам, но она все испортила. Он верил ей, а она была готова изменить ему. Хотя она призналась, а не подло, за спиной совершила преступление. Он должен найти в себе силы хотя бы просто привезти ее домой.
