Джейсон вышел на террасу; ночь была теплая, небо слегка затянуто облаками. Он вернулся в Мадрид раньше времени, потому что не смог без нее. Копая окопы, спасая раненых, он все время думал о ней. Он помнил свой восторг, когда она ответила на его чувства много лет назад, зимой спокойного и тяжелого 1923. Те два года, что они прожили в Испании, напомнили, как важно любить кого-то, как трудно в этом обществе быть самым счастливым и самым любимым. Но Джейсон был таким. Уже пятнадцать лет. Это было восхитительное время, когда пришла пора взаимных интимных прикосновений, но и не прошла пора первого платонического трепета. Все было впереди, вся жизнь; он не верил в легенды, он верил в солнечное завтра.
Некогда волшебное и странное слово «завтра», которое когда-то для него значило куда больше. Он набрал ночной воздух в легкие и, сев на ступеньку, замечтался...
«Эта ночь чудная», — подумала Каталина, накинув шаль на толстый шерстяной свитер, и вышла на улицу, чтобы погулять, не боясь «пятой колоны», зверствующей по ночам. Каталина собиралась переночевать в госпитале, где помогала маленьким детям, оставшимся без родителей. Она уже считала дни и ожидала его приезда, потому что поняла, что не может без него жить. Он был ее всем. Как она противилась, как не хотела этого, но все же сопротивляться оказалось бесполезно. Каталина не понимала этого раньше, но Мадрид обострил, обнажил чувства, сняв с них толстую кожу.
На улице было тихо... и она бесшумно шла по узким улочкам.
— Надо пробраться в дом, — услышала она, — чтобы выкрасть девку. Она нужна ему живой, — Каталина затаилась, не смея шелохнуться.
— А потом где-нибудь подальше отсюда мы убьем ее и закопаем, — все в ней застыло от страха и ужаса.
— Да, надо только не проколоться, а то не видать нам наших денежек...
— Ну что, пошли? — они двинулись в ее сторону. Пока они ее не заметили. Но еще пара шагов, и ее увидят, и тогда ей конец.
В ней сработал инстинкт самосохранения. Она должна была убежать, скрыться. Она кинулась в сторону дома — там Диего и Джейсон. Но тщетно: они заметили ее.
— Вон она, хватай! — заорал один из них.
Кто-то схватил Кат за талию, она взвизгнула.
— Заткнись, сука! — крикнул один из них.
— Пусти, — Кат одного из них ударила в пах, тот взвыл.
В темноте Каталина не различила лиц. Они знали, что она англичанка, и только Бог знал, что они хотят с ней сделать.
— Пустите! Диего! Джейсон! — кричала она.
Темнота скрывала их, только узкие улицы и неровные стены станут свидетелями ее смерти. Каталина услышала два выстрела. Замертво упали полковник и один из верзил. Второго, того, что так крепко держал ее, кто-то стукнул из темноты. Кат упала неизвестному на руки.
Джейсон сидел на крыльце и вдыхал аромат зимы, смешанный с кровью и гнилой плотью. Завтра он увидит ее, принесет ей букет роз и напомнит, как он ее любит, а еще лучше — возьмет гитару и ранним утром споет серенаду прямо перед госпиталем. Джейсон бросил взгляд на одно из зданий, в просветах было видно, как кто-то с кем-то борется, а потом знакомый до боли крик. Это была она... Что же случилось?! Мужчина вытащил пистолет, снял с предохранителя...
Он обнял ее, чувствуя крупную дрожь. Она разрыдалась, как только голова коснулась его груди и как только они вернулся домой. Пришлось попотеть: Джейсон оттащил трупы подальше и скинул их в сточную канаву. У него в горле застрял ком: что заставило ее в столь поздний час гулять по ночному городу и почему ее трясет? Что-то в нем перевернулось, что-то заледенело от ужаса. Джейсон взял ее на руки и унес в спальню. Он налил ей чашку водки, что недавно принес Диего, насильно заставляя выпить, потом опустился пред ней на колени, гладя ладони и вытирая слезы. Он терялся в догадках, мысли запутались в один большой клубок нервов. Когда жена успокоилась, все ему рассказала, все, как было. Джейсон прерывисто прижал ее к себе, унимая дрожь в себе и в ней. Он стирал большими пальцами слезы, катившиеся по ее щекам, приглаживал растрепанные волосы. Все слилось в эту минуту: любовь, ревность, страх, жалость, чувство потери, сострадание и страсть.
Он вдыхал аромат ее духов, войны, ночи, слез. Она посмотрела на него, шевеля губами, и он понял: она шептала его имя. Вдох — выдох. Он смотрел в ее глаза, ожидая, что она скажет дальше. Они должны утолить эту жажду, доказать, что они оба живы, доказать, что их любовь ничто и никогда не убьет. Диего слушал их прерывистые стоны, удивляясь такой буре чувств.
Поцелуй. Крепкие объятья. Новый трепет. Задыхаясь от страсти, он благодарил Бога за ниспосланное счастье. Все повторилось вновь, вновь она дарила ему свою нежность, он ей — свою страсть. Эта ночь дала ему смысл дальше жить. Вот женщина, которую он любит, и вот скорое будущее рядом с ней.
***
