Почти год старшая дочь Аманды жила одна. Она нашла скромную комнату неподалеку от Школы Искусств, где училась. Девушка легко поступила на театральный факультет, доказав всем, кто в ней сомневался, что способна стать талантливой актрисой. Она сразу же с головой окунулась в богемную атмосферу Лондона. Днем она посещала занятия и репетиции в Олд-Вик, работая бок о бок с Лоренсом Оливье, а по ночам они с подругами в компании мужчин пили вино, выкуривали длинные сигареты, танцевали, прижимаясь к партнером в бесстыдных движениях.
Ее прежняя жизнь меркла на фоне нынешней. Поклонники дарили Тее всяческие безделушки, ожидая благосклонности, но Теа медлила. Она не мечтала, как ее подружки, поскорей лишиться невинности и не готова была отдаться любому за красивую побрякушку. Ее подруги были старше и старались навязывать свою мораль. Одна из них, блистательная Кристина Ашер, которую все звали Кики, сияла на сцене, играя главные роли. Только ни для кого не секрет, что, чтобы получить желанную роль, она спала с режиссерами. Конечно, были и девушки, которые сами добивались благосклонности публики, но зато они слишком легко относились к своему телу и своим потребностям. Они пытались перевоспитать Тею, но она этого не хотела. Среди ее «наставниц» присутствовали и манекенщицы. Когда одна из них забеременела от одного из поклонников, как оказалось женатого, ее все стали осуждать. К чему все это? Женщина давно свободна от предрассудков? Как оказалось, нет.
Оставив Лондон на пару недель, Теа решилась съездить домой. Она давно узнала, что у отца есть возлюбленная, та, что он любит на расстоянии, не смея изменить матери. По крайне мере первое время она так думала, но потом распрощалась с этими мыслями. Аманда совсем замкнулась в себе, так и не научившись заново жить. Она отличалась от своих сестер, женщин, стойко принимавших удары судьбы. Когда Теа приезжала к Йоркам, ее всегда радостно встречали, Урсула накрывала стол, а Артур спрашивал, не нуждается ли она в чем-либо, часами читал нудные лекции, как она должна вести себя.
Энди, как и Кассандра в свое время, не отходила от нее, стараясь задать сотню глупых вопросов, на которые она порой не знала ответов. Чарльза Теа понимала; стоило им остаться вдвоем, как мальчик читал ей свои стихи, принимая только ее одобрение. Но, помимо Грин-Хилла, для Теи всегда открыты были двери Гарден-Дейлиас. Она могла заехать в лондонский особняк Лейтонов в любое время без приглашения. Диана брала ее с собой по магазинам, потому что Теа не доверяла вкусу сверстниц, считая стиль тети доведенным до совершенства. Виктор давал не только денег, но и возможность бывать в свете вместе с ними, за что ей завидовали. Она обожала Джорджа и Роберта, а в малышке Элеоноре просто души не чаяла, и не важно, как они проводили время, главное то, с каким чувствами Теа покидала Гарден-Дейлиас.
Теа шла по дорожке, оглядывая сад, который давно пришел в запустение — мать не занималась домом. Неудивительно, что у отца любовница. Мужчина как ребенок, ему необходимо, чтобы его баловали. Теа, кинув сумку на террасу, заметила отца в беседке. Ее юбка развевалась на ветру, а очертание ног можно было разглядеть на ее тени. Теа тихо подошла, Саймон поприветствовал ее и улыбнулся:
— Как у тебя дела?
— Все хорошо, пап, — Теа села напротив него. — А вот ты что-то печален.
— Ничего, все пройдет, — отмахнулся Сайман. Теа коснулась его локтя.
— Я все знаю, — прошептала она. — Знаю, что у тебя роман с той девушкой из «Вога».
— Ах, Теа, — Сайман вздохнул. — Я не хотел изменять Аманде, но любовь как-то быстро прошла.
— Почему? — это нелепое слово сорвалось с ее губ легко.
— Ее ненависть к тебе убила во мне любовь к ней, — ответил он. — Я всегда обожал тебя, я просто не смог принять это. Сейчас все по-другому. Она немного старше тебя, необузданна, но восхитительна, — Сайман перевел дух, чтобы продолжить дальше. — Я женился на чистой девушке, Роуз другая, она не скрывает своих многочисленных любовников до меня, не скрывает, что не позволит бросить семью. Которой больше нет...
— Печально, — прошептала Теа.
— Роуз ждет ребенка, — Теа вздрогнула. — Мама не должна знать, это убьет ее.
— Да, да, — отстранено сказала Теа.
Любовница отца ждала ребенка. Что за парадокс? Ее мать сходит с ума от того, что не способна завести еще детей, а отец смог. Жизнь вообще несправедливая штука.
— Что ты здесь делаешь? — услышала шипенье Теа.
— Здравствуй, мама, — Теа поднялась со скамьи.
— Надеюсь, ты ненадолго, — пробурчала Аманда.
— Только на выходные. У меня премьера: через неделю мы ставим Гамлета, я играю Офелию вместе с Лоренсом Оливье. Тирон Гатри, режиссер, отмечает, что меня ждет большое будущее.
— Еще бы, ты же спишь с ним, — эти слухи ходили в Лондоне уже пару месяцев, пустил кто-то из трупы Теа, завидуя ее красоте и таланту. Девчонка не могла потеснить прим.
