Закрыв глаза и переведя дух, Энди не знала, что сказать родственникам роженицы. Грейс сейчас будет орать, извергать на нее проклятия, как дракон, пышущий клубами ядовитого огня. Роды прошли плохо: ребенок выжил, а мать умерла от большой потери крови, да и кто мог подумать, что у нее слабые сосуды, которые просто не выдержали вторых родов? Энди посмотрела на себя в маленькое зеркало, зря, наверное, отец возлагал на нее такие надежды... Она вышла во вторую дверь, чтобы не сталкиваться с родственниками, собираясь поговорить хоть с кем-то. Джейсона она не нашла, поэтому стала крадучись пробираться к кабинету отца. К ее счастью, он был там и находился один.
— Пап, — Энди тяжело сглотнула, — что мне делать?
— Что случилось, дорогая? — Артур снял свои очки, внимательно смотря на дочь.
— Она умерла, жена Тома Саттона умерла, что мне делать? — Артур увидел панику в глазах, которой она собиралась поддаться.
— Сказать, как есть, отключить эмоции — что я еще могу сказать? Я так же себя чувствовал, когда у меня на столе умер в первый раз человек, я долго не мог отделаться от этого чувства, что от меня — Бога — зависят жизни, а я убиваю. Но такова жизнь, — Артур снова надел очки, — никто не застрахован от смерти. Если же... это не была твоя ошибка?
— Нет, сосуды лопнули, — медленно проговорила Энди.
— Об этом должна была знать сама роженица. Ты не наблюдала эту беременность? — Энди показалось, что отец ищет предлог ее уволить.
— Я не наблюдала, они пришли ко мне за пять дней до родов, но, сам знаешь, за это время не соберешь столько анализов, — Артур улыбнулся, вновь услышав ее профессиональный тон.
— Иди, Энди, — тем же путем она обратно вернулась в палату Мириам; мальчика уже умыли и спеленали, а Мириам собирались везти в морг. С бьющимся сердцем врач прошла в коридор, набирая полные легкие воздуха для храбрости.
— Мне очень жаль, — начала она. Эрнст посмотрел на нее глазами, полными ненависти.
— Опять мертвый ребенок? — спросила мать Мириам.
— Нет, — отрезала Энди, — мальчик здоровый, но миссис Саттон... умерла, — Том остался сидеть на месте, к ней кинулись Александра и Эрнст. Мужчина схватил ее за плечи. — Мы сделали все, что смогли, но почему-то никто нам не сказал, что у нее слабые сосуды, которые просто не выдержали во второй раз такого напряжения, да и еще с таким маленьким промежутком между родами.
— Вы бездарный врач! — крикнула Александра. — Вы убили мою дочь!
— Я вас всех предупреждала, что ей нужны процедуры и лечение, никаких диет по сохранению фигуры и как минимум три года между родами, а не два, — процедила сквозь зубы Энди. — Мне никто не сказал, что ее сосуды слабы, вы даже ни у кого не наблюдались. Это просто верх беспечности!
— Мы подадим в суд! — включилась в разговор Ксантия.
— Да хоть черту! — Энди сжала кулаки. — Правда на нашей стороне.
Через неделю Том забирал своего сына. Энди протянула его малыша и удивилась: почему Том не скорбит, ведь она была его женой? Ребенка решили назвать Николасом. Энди ни стала ничего спрашивать, да и к чему это? Том сам сделал выбор несколько лет тому назад, никто не просил его так жестоко предавать Елену. Юная врач отвернулась, одергивая вниз халатик. Том передал сына Ксантие, попросив ее выйти. Энди непонимающе посмотрела на него.
— Как Елена? — спросил вдруг он.
— Раньше тебя это не волновало, — процедила сквозь зубы Энди.
— Неужели я не могу знать? — голос умолял ответить.
— Нет, — отрезала она. — Она выходит замуж через три месяца, — Том стал считать: сейчас январь, значит, в конце апреля.
— Кто он? — мужчина постарался придать своему голосу равнодушие.
— Фотограф — Йен Фергасон, — Энди ликовала.
Она выходит замуж! Замуж за кого-то фотографа! Немца! Черт бы ее побрал! Только он освободился от Мириам и ее семейки, только получил свободу от Эрнста, как его любимая женщина поспешила пойти под венец. Что же ему делать? Он же все еще любит. Все еще хочет быть с ней, несмотря на ее роман с этим фрицем. Что же делать, чтобы Елена снова была с ним?
Майский воздух будоражил плоть. Весна, как всегда, не давала спокойно спать, почему-то хотелось совершать подвиги. Лондон утопал в молодой листве, а до прозрачного неба, казалось, никогда не достать. Настоящая весна... Цвели сады, наполняя город сладким ароматом цветом, чей запах щекотал нос и ударял в голову, как хмельное вино. Жизнь была прекрасна, чудна и беззаботна, как полет бабочек. Солнце играло золотыми нитями, как ребенок, играющий с котенком. Весенний ветер, как морской бриз, радовал своей нежностью. А ночь дарила ощущение и предвкушение нового дня, скрывая нас под ночными покровами и пряча, как драгоценность.
Это был май, легкий, беззаботный май.
Мир менялся. Когда исчезнет восемь ветров и растает соль морей, увидим ли мы мир таким, каким привыкли его видеть? Ничто не вечно: ни природа, ни чувства. Таяние снега и расцветание ландышей, как смена чувств, меняющая боль и счастье и любовь местами. Невзгоды проходят, темная полоса заканчивается, и наступает пора весны в сердце, сравнимая с расцветом тысячи тюльпанов на бескрайних полях.
