Только одно оставалось неизменным для Елены — это ее любовь к Тому Саттону; за эти почти четыре года она не сумела выгнать поселившееся в сердце, как не прошеный гость, чувство. Мисс Сван хотела, но что-то крепко ее удерживало. Ей было хорошо с Йеном Фергасоном, в те месяцы, что мужчина бывал в Лондоне, она ощущала себя счастливой, но каждый раз, как оставалась одна, в душе появлялась щемящая боль и чувства сожаления и стыда. Почему она ощущает себя предательницей?
Она согласилась выйти замуж за Йена, когда тот красиво сделал ей предложение за городом, на пикнике. Отвечая ему, Елена нисколько не колебалась, зная, что с ним она будет чуточку счастливей, чем одна. Но так не могло продолжаться вечно. Вина затопила ее, она не может так больше жить, обманывая всех и, прежде всего, себя.
— Йен, — она не дала себя поцеловать. — Нам нужно расстаться.
— Что ты сказала? — его лицо помрачнело, Елена на минуту испугалась. — Хотя... я тебя понимаю. Из меня получится просто никудышный муж, я буду постоянно бывать то там, то тут, чтобы найти самый лучший в своей жизни кадр, а тебе я буду нужен, когда ты будешь носить детей, чтобы поддерживать в трудные минуты.
— Тебе нужна другая жена, которая поддержит твою жажду жизни, — Елена наклонив голову на бок, поджала губы.
— Да, ты права. Мне было хорошо с тобой, и я даже чуточку любил тебя.
Свадьбу отменили. Елена знала, что в глубине души Вера очень переживает за дочь, ведь все ее подруги были давно замужем, у них уже дети, а у ее дочери не было ни того, ни другого. Только работа. Хотя в своем деле Елена стала одной из лучших, ее талант в открытии новых имен и новых видений мира восхищал критиков. Ведь за последние три года она открыла Лондону, да и Англии столько молодых талантов, это и было для нее и Джулии призванием — зажигать звезды. Их галерея стала каким-то мистическом местом, где странно сплетались человеческие судьбы, где происходили встречи и разлуки. Вот так было и с Еленой.
В тот день она входила через главный вход, чтобы посмотреть, как шла подготовка к персональной выставке Джулии «Портреты», для которой та искала необычные лица, необычное выражение эмоций, чтобы показать многообразие человеческих чувств. В холле перед выставочным залом ее ждал Том Саттон. У нее перехватило дыхание: Том был бледным и понурым — ей даже стало как-то неловко.
— Здравствуй, можно с тобой поговорить? — в его голосе скользила мольба.
— Да, пошли, — она завела его в свой маленький кабинет. — Что ты хотел?
— Я люблю тебя, я не забыл... — начал он, сразу же бросаясь в бой.
— Том... — Елена не знала, что и сказать, потому что чувствовала то же самое.
— Мне было плохо тогда, все только и говорили, что ты сразу же пошла изменять, я не знал, кому верить. Мне хотелось причинить тебе боль, но я не хотел, чтобы ты потеряла нашего ребенка, — Елена опустила глаза, ей стало тяжело дышать.
— Я давно простила тебя и Эрнста, с местью в душе нельзя идти дальше по жизни, — ее ладони легли к нему на плечи.
— Не выходи за него замуж, умоляю, — она не могла спокойно дышать, не могла думать, что же он творил с ней!.. Ее объял огонь, пронзила молния.
— Я уже не выхожу за него замуж, — пролепетала она. Том поднялся с колен, заключая ее в объятья.
— Стань моей женой, — Сван подняла пылающие лицо, чувствуя, как его ладони обжигали через крепдешиновое серебристое платье.
— Да, — лишь губами ответила девушка.
***
Свадебный ужин прошел в шумной обстановке. На столах было много шампанского и вина, рыбных закусок и горячих мясных блюд. «Валентайм» — традиционное место для праздников — стал очевидным выбором Джастина. Он не собирался устраивать скромную церемонию, да и ни к чему. Сейчас он в зените, никто почти не сомневался, что он станет следующим премьером страны, хотя сам Джастин в это совсем не верил. Его свадьба с Дафной Коллинз, дочерью композитора, наделала много шума, ведь ему скоро будет тридцать, а ей только двадцать, да и невеста была беременна, а дотошная публика смогла разглядеть то, что так тщательно Дафна и Мария скрывали под искусно скроенным платьем.
Джастин вспомнил позапрошлое Рождество, когда Дафна подарила ему антикварные часы, тогда он так и не смог выведать у нее, где та нашла на них деньги. В тот же день он сказал, что она выиграла пари; ее глаза радостно засияли, она бросилась к нему на шею, крепко целуя в губы. В ту ночь она отдалась ему; это было так восхитительно-блаженно, в ее невинных, но в то же время нескромных объятьях он растворился, забылся, показалось, что на мгновенье попал в рай, умер и воскрес. Она так искренне дарила ему себя, что в этот раз он поверил, что все будет по-другому. Дафна таяла в его руках, плавилась, как воск от огня, потом заплакала, и на миг он испугался, что его страсть оказалась слишком безудержной. Она прижала его к себе, шепча нежные слова. Это были слезы счастья.
