— В этом нет необходимости, — Марк быстрыми шагами дошел до своего места, рядом с Элеонорой.
— У нас есть новость для вас. Мы решили пожениться.
— Ну наконец-то! — произнес громко Виктор. — А-то я все гадал, когда вы решитесь узаконить отношения.
— Но у нас есть еще одна новость, — Элеонора перевела дух, ожидая, пока Марк произнесет за нее эти простые слова. — У нас будет ребенок.
— Это же восхитительно, — протянула Джулия. — Очень рада за вас.
***
Весна—осень 1964.
Флора Маргарита Лейтон Спенсер появилась на свет, когда родители уже устали ждать. Флора, маленькая малышка, сразу привлекла к себе внимание, она была воплощением красоты. Тонки черты лица, светлые волосы с медным оттенком и глаза — воплощение любви. Энди дала матери поддержать кроху. Марк все время был рядом с женой, он с благодарностью посмотрел на любимую и прошептал нежные слова. Присутствие этой женщины в жизни скрасило ее, им жилось вместе легко. Его отец, живя в Кенте, не вмешивался в их брак. Марк на всю жизнь привязался к дочери и жене. Он настоял, чтобы Флора носила титул своей матери и деда; он считал, что девочка должна знать, что она такая же Лейтон, как и все.
Виктор был счастлив как никогда, и все радости, все печали разделяла Диана, сегодня и сорок один год. Виктор до сих пор любил супругу, и любовь грела его сердце, вдохновляла в бренной жизни на новые открытия и творения. Каждый раз он искал знак свыше, и каждый раз благодарно цвели их любимые розы в Аллен-Холле и георгины в Гарден-Дейлиас, и мужчина видел в этом проведение Господне. Оно навсегда было с ним, присутствовало во всем, его нельзя было забыть, ибо образ хранило сердце, а пока оно билось, жила и память о его любви. Он мечтал, что его английские розы будут самыми счастливыми, самыми любимыми и, самое главное, они будут все вместе и никогда не расстанутся, потому что они — Лейтоны.
***
Возмужавший и сильно переменившийся внутренне семнадцатилетний Фаррух (хотя теперь ему больше нравилось, когда его называли Фредди) возвращался домой окончательно и с дипломом об окончании пансионата. Годы, проведенные вне дома, научили его противостоять деспотичному характеру отца и самостоятельно решать свои проблемы. Он помнил, как отец отравил его в ссылку, чтобы он умерил пыл. Правда, в тот день он здорово напугал своих родителей: поехал кататься на лодке в шторм — и ругань отца была вполне оправдана.
Но даже пансионат не укротил страстную душу, там он развлекался с друзьями, при этом серьезно относился к учебе. Он писал все эти годы домой, а летом скучал по пансионской жизни рядом с семьей, грустил о музыкальных концертах, что утраивали с друзьями; музыка стала его страстью и любовью, он подражал западным музыкантам, при этом считая себя ничтожным по сравнению с ними. Чтобы его не задирали, занялся боксом и выигрывал кубки, считаясь одним из лучших бойцов. Он тянулся к свету, мечтая навсегда вырваться из провинции и оказаться на Западе, найти там свое счастье. Каждый вечер, смотря из своего окна на море, залитое оранжевым светом, он ощущал, как его сердце громко билось, а дыхание сбивалось. Там, на другом берегу, ждала его судьба. Он это знал.
Фредди когда-то был влюблен — ее звали Гита, она училась в соседней школе и приходила к ним на концерты, юноша пел для нее, бегал за ней, как пес, а она его игнорировала. Молодой человек был уверен в себе, считая, что не любить его невозможно. Ребята говорили: «Хватить бегать, она не стоит того». А потом Фредди влюбился в молоденькую учительницу по французскому языку. Хотя тогда в нее были все влюблены. Юноша искал любви так отчаянно, что иногда думал, что ее просто нет, что это миф, который придумали люди, чтобы успокоить совесть, придумав оправдание глупым поступкам, которые они свершали ради любви. Фаррух ведь тоже делал ошибки, когда писал стишки дамам своего сердца, когда присылал свои рисунки, но им он не нужен был, им не нужны были его чувства.
