Мери-Джейн открыла глаза от зимнего солнца, проникавшего в спальню. Ее платье лежало на стуле, а сама она находилась в мягкой теплой постели. Где она? Запахнувшись в махровый халат, Мери-Джейн вышла из спальни. Ее встречал приятный аромат поджаренного хлеба и печеных томатов с сыром. На кухне стоял высокий мужчина с темными, почти черными глазами на светлом лице, густыми бровями, темными волосами; сильный, подтянутый, двигающийся, как пантера. Он улыбнулся своей неотразимой улыбкой. Она чуть не упала в обморок от переизбытка чувств.
— Джейк? — дрожащим голосом произнесла она.
Боже, Джейк Дэвидсон! Они не виделись уже тринадцать лет, столько воды утекло с того ужасного лета, когда они с Бетти и Анной решили не приезжать в Антрим, а Патрик стал врагом Джейка.
— Проснулась? Как ты? — она чувствовала себя хорошо, будто была дома, у себя в Лондоне. — Ты хоть что-то помнишь?
— Помню, как ушла из дома, потом набрала номер Бетти... я... они... — она осеклась, боясь заплакать.
— Ничего не было, ты же знаешь. У меня есть опыт по спасению девушек от насильников, — он обнял ее. — Что с вами? Что с тобой и Бетти? — она зарыдала, плотина прорвалась, все ее чувства вырвались наружу. — Я видел ее в ноябре в Мюнхене, она пребывала в жутком эмоциональном состоянии. Ты, вижу, не от хорошей жизни оказалась на улице в одном платье. Можешь ничего не объяснять...
— Мне нужны вещи. Ты поможешь мне вернуться в Лондон?.. — прошептала Мери-Джейн. — Не знала, что у тебя здесь квартира.
— Я помогу, — Джейк поцеловал ее в макушку, — ничего, все пройдет...
— Ничего не пройдет, — пролепетала она.
Через час он принес ей платье из джерси, пальто и сапоги, после чего отвез домой. Антонио там не было, и Мери-Джейн ощутила облегчение. Пахло духами Ребекки, на смятой кровати лежала ее сережка, у М-Джейн не осталось сомнения: он изменил ей. На столе лежала телефонная книга, все же искал ее, но, похоже, недолго. Она быстро покидала вещи в сумку. Больше ничего не держало ее здесь. Она написала записку Антонио и поехала в Лондон. У нее еще остались дети, ради которых она должна жить.
Антонио вместе с Ребеккой вернулся в обед. Ребекка заметила беспорядок, часть вещей Мери-Джейн исчезли, значит, она была здесь недавно. После того как Мери-Джейн ушла, ее муж пытался ее дождаться, и Бекка твердила, что она вернется, но когда прошло три часа, они оба поняли — Мери-Джейн нет.
Они стали обзванивать больницы, полицейские участки, морги, но никто не видел рыжеволосую женщину в серебряном платье. Ребекка обняла его, и они занялись любовью, она знала, он не хотел причинять ей боль, но она сама виновата. В эту ночь она сама унизила себя в его глазах, в тот миг, когда он увидел ее с таблетками в руках, она подписала приговор их отношениям.
На холодильнике под магнитом была записка:
Антонио,
Сегодня я поняла, что между нами все кончено. Не ищи меня.
Мери-Джейн
***
Жизнь в последние время катилась вниз по наклонной, хотя внешне все было красиво, просто не к чему было придраться, а просить помощи уже не было сил. Каждый вечер она выпивала и утром с туманной головой шла на работу либо на учебу. Искать любовника она не хотела, как же она ненавидела Ричарда за это, за то, что он отнял у нее способность ветрено влюбляться или просто заниматься сексом. Флора жаждала любви, но больше она не могла любить, и поэтому предпочитала пить.
У них у всех были свои трудности. Бетти изменил муж, и та была на грани очередного нервного срыва. Дженни только недавно наладила отношения с супругом, но жутко ревновала его, подозревая в измене. М-Джейн вернулась в столицу Британии без Антонио и по непонятным причинам не уезжала в Нью-Йорк. Гарри устал от скандалов дома, от вечного дележа его внимания, вечного спора, кого он больше всех любит. Джозеф всеми силами пытался показать всем, что он холоден и бесчувственен. И она, Флора, так же, как все, во власти каких-то мелочных пороков, которые совсем не красят человека, но которые не хотят отпускать, пустив уже корни. Хотя в ее жизни появился парень, и он ей нравился, но любить... нет, любить она не могла.
Они познакомились в кафе, в котором Флора всегда обедала, в тот день было много народу, и поэтому к ней подсадили молодого мужчину. Флора, как обычно, с кислым лицом ковыряла в своей тарелке и мечтала поскорей прийти домой и выпить. Боже, в кого она превращалась?
— Кстати, Хьюго Беккет, — представился он, — банкир. А вы?
— Флора Спенсер, студентка истфака, простая секретарша Алика Болида, — она сказала это как-то бесцветно.
— О, у великого и ужасного Болида, — она опять рассмеялась.
Последующие дни ей казалось, что он ее преследует, ищет с ней встречи. Он был потомственным банкиром из хорошей семьи. Хотя она таких презирала — уж очень было много фальши в таких людях, — и сравнивала его с Ричардом, и понимала, что ничего общего у них не было. Ричард ценил прекрасное, тонко чувствуя все ароматы жизни, видя все краски, окружавшие их. Она часами могла слушать его с придыханием, а потом пылко и страстно заниматься любовью, ощущая, как его любовь вливается в нее.
