Все было недолговечным, и его счастью пришел конец; хорошо, что у Роберта и Флер все было хорошо. Роберт в свои семьдесят один много болел, сказывались прошлая жизнь, одинокие ночи с бутылкой бренди в руках, беспорядочные связи и частое одиночество, и еще его подкосила смерти Алисы. Они с Флер узнали об этом накануне Рождества прошлого года, та умерла в дурмане и хмелю. Так и не произошло их примирение, и это выбивало из колеи Флер, иногда она думала, что она плохая мать и что не смогла найти тонкую грань между ней и дочерью. Флер же исполнилось шестьдесят пять, она по-прежнему была красива, но слишком много грусти скопилось в ее взгляде, и только чрезмерная любовь к жизни и семье гасила ее.
Одинокая Элеонора, в день своего шестидесятисемилетия, как всегда, по обыкновению, вспоминала свою жизнь. Она не о чем не жалела, ведь судьба дала ей замечательную дочь и троих внуков. Спенсер-Хаус давно продали, и все эти годы со смерти Марка Нелли жила в их старой квартире, здесь когда-то она была безмерно счастлива и здесь решила обрести новый покой. Теперь она занималась фондами Марка; как же загорались ее глаза, когда она появлялась в свете; в ней все так же жила рыжеволосая фея, что порхала среди мужчин, и все так же мужчины мечтали коснуться сердца этой феи, и все так же это сердце было неприступно.
Дженнифер Томпсон цвела с каждым годом все больше, наверное, это все благодаря Роджеру. Пятьдесят три — это не такой уж и большой срок, решила для себя Дженни. Патриция росла, превращаясь в настоящую красавицу. С годами ее сердце наполнилось нежностью и пылкой страстью, и именно это дал ей Роджер. Дженни писала книги, проводила новые литературные исследования, Роджер иногда создавал музыку, очень редко участвовал в концертах и большее время проводил со своей семьей — так он нашел равновесие между работой и браком.
На Бонд-стрит, как в корабле среди тихого моря, на беззаботных волнах качалась лодка любви Гарри и Холли. Они любили друг друга уже много лет, и счастье всегда было с ними. Гарри иногда делал операции, Холли была ведущим педиатром, и они оба вели дела в «Лейтон и Ко». Дети уже выросли, только тринадцатилетний Кристофер остался пока с ними. Супруги очень походили на Джорджа и Джулию и, подойдя вместе к пятидесятилетнему рубежу вместе, с плотно сплетенными пальцами, поняли, что теперь-то это навсегда и уже никогда это чувство не затихнет. Брак и любовь — это нечто большее, больше чем просто общие дети и собственность, любовь — это самое великое и самое чистое чувство, оно, как птица, пролетает не над каждым, и небо не всегда благословляет, но если же оно отметило тебя, то крепко держи счастье в руках.
Страхи давно ее отпустили, они перестали терзать ее душу и наконец она поверила в себя. Жизнь не раз ей доказывала: однажды можно все потерять, но она обрела свое счастье, она нашла в этом мире свой свет. Мери-Джейн и Антонио не гонялись за праздной жизнью. Антонио все реже выезжал за границу, он и так находился в зените славы. Мери-Джейн написала еще несколько книжек о далеких городах. Пройдя по дороге, устланной шипами, они научились, закрыв глаза, любить друг друга. Их чувства выдержали трудности, как оказалось, они сильнее смерти, чужой зависти и боли. Между ними больше не вставало их прошлое, они отпустили его, забыв минутные слабости.
Время не изменило и Бетти и Фредди. Новую Бетти больше не интересовала сцена и деньги, она просто отдавала всю себя новому делу, обучая пению юных девчонок и парней, а Фредди вкладывал деньги в новые постановки, и благодаря этому его Бетти сверкала. В Аллен-Холле они обрели настоящую обитель, там летом ощущалась легкость, бегали, как дети, по зеленым полям, сминая ароматные травы, а зимой, укутавшись в плед, садились перед камином. С годами не ушла прежняя страсть, не растворилась нежность, и не угасла буйная фантазия. Эта была их любовь, наверное, самая яркая в этой семье.
Гарден-Флауверс наполнялся детскими голосами и радостным смехом. Джозеф в свои тридцать семь превратился в хорошего семьянина. Роберт все больше доверял ему в делах фирмы, а Эсме вела эфиры на радио. Чарльзу исполнилось восемь, а Скарлетт — шесть, год тому назад Эсме родила супругу сына — Максимилиана Брендона, и, конечно же, Джозеф мечтал об еще одном ребенке. Он был счастлив, в тот момент, когда он простил Флер, он словно получил божье благословение, он отпустил все свои страхи, спрятал сомненья и зажил, зажил впервые по-настоящему, уже не оглядываясь назад. Дом они с Эсме начали переделывать, стало им там тесновато, но продавать его или покупать новый Джозеф не хотел. Жить и мечтать, мечтать обо всем и ни о чем, думать о завтра, и заглядывать на многие годы вперед, и терять голову просто от любви — вот что должен хотеть простой человек.
