– Мистер Сото, – продолжаю допрос я, – была ли у вас также возможность прочесть полицейские отчеты и расшифровку записи показаний Джейкоба, данных детективу Мэтсону?
– Да.
– По вашему мнению, Джейкоб понимал свои права как обвиняемого в момент, когда произносил их?
– Протестую! – говорит Хелен. – Ваша честь, права обвиняемых составлены специально для того, чтобы предотвратить намеренное нарушение полицией прав, гарантированных гражданам Пятой поправкой к конституции. Тем не менее от полицейских не требуется знание всех внутренних особенностей развития каждого отдельно взятого обвиняемого. По ходатайству об изъятии из дела показаний проверяется, выполнил ли офицер полиции свои обязанности, и ни к чему перескакивать на обсуждение того, есть ли у Джейкоба Ханта какие-нибудь неведомые болезни, которые полицейский должен был распознать.
Джейкоб дергает меня за полу пиджака и передает мне записку.
– Ваша честь… – говорю я и зачитываю написанное: – «Во время проверки соблюдения прав обвиняемых выясняется, отказался ли обвиняемый от своего права хранить молчание осознанно и по своей воле».
– Протест отклоняется, – говорит судья, и я бросаю взгляд на довольно усмехающегося Джейкоба.
– В высшей степени сомнительно, что Джейкоб действительно понимал свои права в качестве обвиняемого, учитывая то, как вел себя детектив Мэтсон. Правоохранительные органы могут предпринять определенные шаги, чтобы удостовериться, осознают ли аутисты свои права в подобных ситуациях, но эти меры не были реализованы, – продолжает Сото.
– Какие, например?
– Когда я прихожу в полицейские участки и работаю с сотрудниками, то рекомендую им говорить очень короткими, однозначными фразами и давать время на ответ. Я советую избегать образных выражений вроде «Пудришь мне мозги?» или «Думаешь, ты всех облапошил?». Кроме того, я рекомендую не использовать угроз в языке и поведении, терпеливо дожидаться ответа или взгляда в глаза и не считать, что отсутствие того или другого – это свидетельство неуважения или указание на виновность. Я говорю им, чтобы они старались не прикасаться к такому человеку и учитывали его возможную обостренную чувствительность к свету, звукам и даже полицейским собакам.
– Позвольте мне уточнить, мистер Сото, эти рекомендации были соблюдены, по вашему мнению?
– Нет.
– Благодарю вас, – говорю я и сажусь рядом с Джейкобом, предоставляя возможность Хелен провести перекрестный допрос моего свидетеля.
Я сильно возбужден – нет, я просто ликую. Мне удалось так здорово провернуть это дельце! Подумайте сами, каковы шансы найти эксперта в сфере знаний, о существовании которой никто слыхом не слыхивал, да еще такого, который добьется удовлетворения вашего ходатайства?
– Какие раздражители в кабинете детектива Мэтсона могли вывести Джейкоба из себя? – спрашивает Хелен.
– Не знаю. Я там не был.
– Значит, вам неизвестно, были там громкие звуки или яркий свет?
– Нет. Но я до сих пор не попадал в полицейский участок, где было бы тепло и уютно, – говорит Сото.
– То есть, по вашему мнению, мистер Сото, чтобы эффективно допрашивать человека с синдромом Аспергера, нужно отвести его в «Старбакс» и купить ему ванильный латте?
– Разумеется, нет. Я говорю только о том, что можно было принять меры, чтобы Джейкобу было комфортнее, и в таком случае он лучше отдавал бы себе отчет в происходящем, вместо того чтобы поддаваться нажиму и делать или говорить все, что угодно, лишь бы поскорее выбраться оттуда. Ребенок с синдромом Аспергера особенно склонен к тому, чтобы делать ложные признания, если он считает, что именно это хочет услышать от него представитель власти.
О, мне хочется обнять Фредди Сото! И сделать так, чтобы его скаковая лошадь снова заскакала.
– Например, – добавляет он, – когда Джейкоб сказал: «Теперь мы закончили? Потому что мне и правда нужно идти», это классическая реакция на волнение. Человек, знакомый с синдромом Аспергера, тут же заметил бы это и сдал назад. Но детектив Мэтсон, в соответствии с расшифровкой допроса, напротив, оглушил Джейкоба серией вопросов, еще сильнее смутивших его.
– Значит, вы считаете, что сотруднику полиции нужно знать, какие чувствительные места есть у каждого обвиняемого, чтобы эффективно проводить дознание?
– Это, безусловно, не повредило бы.
– Вы понимаете, мистер Сото, что, когда детектив Мэтсон спросил Джейкоба, известны ли ему его права, Джейкоб прочел их наизусть дословно, не дожидаясь, когда это сделает детектив?
– Конечно, – отвечает Сото. – Но Джейкоб с таким же успехом мог бы процитировать вам весь сценарий второй части «Крестного отца». Это не означает, что он по-настоящему понимает фильм или как-то особенно эмоционально откликнулся на него.
Джейкоб открывает рот, чтобы возразить, и я тут же хватаю его за руку, лежащую на столе. Он испуганно оборачивается ко мне, и я очень строго качаю головой.
– Но откуда вам известно, что он не понимал сути своих прав? – спрашивает Хелен. – Вы сами сказали, что он очень умен. А он заявил детективу, что ему все ясно, разве не так?
– Так, – признает Сото.
