– Скажите мне для начала, как зовут вашего сына?
– Джейкоб.
– Сколько ему лет?
– Восемнадцать. И у него синдром Аспергера.
Этот термин я слышал, но не собираюсь изображать из себя эксперта.
– Значит, он аутист?
– Формально да, но не такой, как Человек дождя. Он много чего может сам. – Мисс Хант с тоской глядит на полицейский участок. – Мы не могли бы обсудить это позже?
– Нет, если вы хотите, чтобы я представлял интересы Джейкоба. Как он здесь оказался?
– Я привезла его. – Она делает долгий судорожный вдох. – Сегодня я смотрела в новостях репортаж с места преступления и увидела лоскутное одеяло Джейкоба.
– А не может такое же быть у другого человека? Ну, заскочил человек за покупками в «Kohl’s» в прошлом сезоне?
– Нет. Оно самодельное. И лежало в его шкафу… по крайней мере, я так думала. А потом я услышала, как репортерша сказала, что парень Джесс арестован за убийство.
– Джейкоб был ее парнем?
– Нет. Того зовут Марк. Я его не знаю, но мне невыносима мысль, что он отправится в тюрьму без вины. Я позвонила детективу, который занимается расследованием, и тот попросил меня привезти сюда Джейкоба, сказал, что поговорит с ним и обо всем позаботится. – Эмма Хант утыкается лицом в ладони. – Откуда я могла знать, что он заманит Джейкоба в ловушку? Или не позволит мне присутствовать при их разговоре?
– Если Джейкобу восемнадцать, то он прав, – замечаю я. – Ваш сын согласился поговорить с ним?
– Он буквально побежал в участок, как только ему сказали, что он сможет принять участие в анализе места преступления.
– Почему?
– Для него это то же самое, как для вас участвовать в процессе по делу об убийстве какой-нибудь знаменитости после долгих лет работы по тяжбам в сфере недвижимости.
Ну, это мне понятно.
– Полицейские сказали вам, что Джейкоб взят под арест?
– Нет.
– Значит, вы просто привезли его сюда добровольно?
Эмма распадается у меня на глазах.
– Я думала, они только поговорят с ним. Разве я могла предположить, что его сразу запишут в подозреваемые? – Теперь она уже плачет, а мне проще решить, что делать со встреченным в нью-йоркском метро поросенком, чем с плачущей женщиной. – Я лишь пыталась поступить правильно, – сквозь слезы говорит мисс Хант.
Когда я работал кузнецом, то однажды мне пришлось возиться с кобылой, у которой была трещина в кости стопы. Несколько недель отдыха не помогли ей. Хозяева начали уже поговаривать, не отдать ли ее на убой. Я убедил их, чтобы они разрешили мне сделать подкову с перемычкой между концами и не прибивать ее гвоздями, а надеть на копыто. Сперва кобыла отказывалась ходить, и кто бы стал винить бедняжку? Неделю я выманивал ее из стойла, а потом стал заниматься с ней по полчаса в день. Через год я вывел свою подопечную на поле и любовался тем, как она мчится по нему со скоростью слухов.
Иногда нужна помощь, чтобы сделать первый шаг.
Я кладу руку на плечо Эммы. Женщина вздрагивает и глядит на меня этими своими безумными расплавленными глазами.
– Посмотрим, что тут можно сделать, – говорю я, а сам страшно боюсь, как бы она не заметила, что у меня дрожат колени.
У окошка диспетчера я откашливаюсь.
– Мне нужно видеть полицейского…
– Кого именно? – спрашивает скучающий сержант.
Лицо мое заливает краска.
– Того, кто допрашивает Джейкоба Ханта, – говорю я.
Почему я не догадался спросить у Эммы имя этого парня?
– Вы имеете в виду детектива Мэтсона?
– Да. Я хотел бы прервать допрос, который он проводит.
Сержант пожимает плечами:
– Я ничего прерывать не буду. Вы можете подождать. Я скажу ему, что вы здесь, когда он закончит.
Эмма не слушает. Она отошла от меня к двери, ведущей внутрь полицейского участка. Дверь закрыта на электронный замок, который контролирует диспетчер.
– Он там, – бормочет Эмма.
– Что ж, думаю, в данный момент самое лучшее для нас – это играть по их правилам, пока…
Вдруг дверь с жужжащим звуком открывается. В комнату ожидания выходит секретарша с коробкой для курьера почтовой службы.
– Давай, – говорит Эмма, хватает меня за запястье и протаскивает в закрывающуюся дверь; мы бросаемся бежать.
Я здесь как живое доказательство того, что сны становятся явью.
1. Я сижу и базарю с детективом Мэтсоном.
2. Он делится со мной деталями расследования.
3. Он ни разу не зевнул, не взглянул на часы и ничем другим не выдал, что ему надоело так долго обсуждать со мной обстоятельства преступления.
4. Он хочет поговорить о месте преступления, где произошло исчезновение Джесс, – месте преступления, которое я срежиссировал.
Серьезно, что может быть лучше.
По крайней мере, я так думал, пока он не начал палить в меня вопросами, как пулями. И рот его наполовину улыбается, и я не могу вспомнить: это означает, что он радуется или нет? И разговор переходит с практических вопросов (сколько весит человеческий мозг, сущность посмертных токсикологических анализов) на личные.
