– Мы сделаем то, что они просят. Уже никуда не уйдешь, – тихо проговорил Ваня, – если мы хотим спокойно гулять по этим улицам, то сделаем это и забудем. Минута позора, и мы свободны, – улыбнулся он.
Но Гавр сохранял железную маску на лице. Под носом виднелся юношеский пушок, отталкивающий всех адекватных девушек. На подбородке прорывались рыжие волосинки. На щеках пестрела россыпь прыщей. Еще год-два, и на лице Гавра будет нарисована подростковая бородка, состоящая из рыжеватого мха, готового слететь с лица при слабом дуновении ветерка. А затем этот пушок перерастет в уродливую рыжую щетину, скрывающую от людских глаз белые нарывы на всем лице. Ему будет тяжело завести девушку, с его-то характером, поэтому он будет сердиться на себя, выплескивая гнев на всех вокруг. Скорее всего, он застрянет в своем доме, отказываясь выходить на улицу. В тот самый момент, когда за ним перестанет заходить банда, дружеские нити оборвутся. Все это произойдет, если он не найдет себе девушку. Удивительно, но в его случае, только девушка способна будет сохранить их дружбу. Ваня все это видел, читал по лицу Гавра и чувствовал, что вероятнее всего, сбудется первый сценарий. Как бы то ни было, он заставлял себя наслаждаться сегодняшней дружбой, стараясь отбросить на второй план свои мрачные прогнозы.
Ваня всегда прогнозировал. И прогноз его был неутешительным – после школы их дороги разойдутся. Он был не по годам взрослый, и осознать то, что все когда-нибудь закончится, было для него страшной пыткой. Тем не менее, он решил научиться жить настоящим, и у него это отлично получалось. Сейчас единственное, чего он хотел – поскорее закончить эту историю с троицей и вновь собраться с бандой. С пивом (вкус которого ему особо и не понравился) или без него – главное, чтобы рядом были друзья.
– Если мы сделаем то, что они скажут, троица на этом не остановится, – проговорил Гавр, – они начнут высасывать из нас все соки.
– Мы что-нибудь придумаем, – на этот раз Ваня не улыбался. В его голове лихорадочно вертелись самые разные мысли и ходы.
Не сказав больше друг другу ни слова, Ваня пожал руку Гавру и скрылся в подъезде. Гавр поплелся домой, который был в трехстах метрах от дома Вани. Скромная потрепанная крыша виднелась вдали. Его дом был спрятан за остальными, и когда Гавр подходил к нему, услышал за спиной тихие голоса. Замерев, он обернулся. Возле Ваниного дома проходила троица. О чем-то говоря, она смеялась. Он находился достаточно далеко, к тому же не в поле их зрения, однако Гавр молниеносно развернулся и побежал к своему дому. А за его спиной продолжал раздаваться смех.
Этот шум был слышен и Ване. Квартира его семьи находилась на первом этаже. Раздеваясь, он увидел в окошке смеющегося Тиму. Как кошка он пригнулся и подполз к окну. Застыв у стены, он постарался вслушаться в разговор троицы, но ничего не вышло. Тогда он осторожно потянул на себя тонкую веревочку, и жалюзи послушно стали опускаться. Голоса удалялись, и Ваня облегченно вздохнул. Вечером, когда в его комнате горел свет, он был словно рыба в аквариуме. Они могли его спокойно увидеть. Ваня закрыл до конца жалюзи, выключил свет и плюхнулся в кровать.
Следующий день пролетел так стремительно, что Ваня не успел заметить, как они с друзьями уже спускались по школьным ступенькам на улицу. Уроки закончились, и теперь банда спешила на автобусную остановку, боясь встретиться с троицей.
Практически все дети поселка учились в одной школе – единственной в этих краях. Некоторые же, что родственной кровью были связаны с богатыми родителями, катались на такси в другой храм знаний – гимназию, как их теперь называют.
Зеленый великан грозно замаячил на дороге, и друзья были вынуждены пуститься бежать, дабы не пропустить свой автобус. Последним среди мчавшихся мальчишек, естественно, значился Леша. Толстячок семенил изо всех сил, а пухлые щечки нещадно болтались перед лицом. Ваня, вскочивши первым в автобус, нарочито замер в дверях, давая водителю понять, что необходимо подождать некоторых тормозных пассажиров. Гавр и Андрей влетели в заднюю дверь, и автобус плавно начал трогаться.
– Стойте, – крикнул Ваня водителю, отчего тот бросил в зеркало заднего вида угрюмый взгляд.
Леша, размахивая руками, уже подбегал к автобусу. Двери начали смыкаться, и Ваня был вынужден подставить ногу, чтобы не дать им полностью закрыться. Увидев это, водитель оскалил зубы и громко выругался. Наконец, Леша, задыхаясь, впрыгнул в ржавое корыто и плюхнулся на свободное место. Оно принадлежало кондуктору, и пожилая женщина с тонной краски на лице, презрительно окинула толстячка взглядом. Ваня и водитель смотрели друг на друга в зеркало заднего вида, и мальчишка чинно поклонился в знак признательности за секундное ожидание. Водитель что-то пробормотал себе под нос и тронулся дальше.
