Он отличался от других, но вместе с тем старался этого не показывать. Он любил тень и, находясь там, слушал разговоры, мысленно подмечая про себя новые для него мысли. В школе дела у него складывались хорошо, но к пятому классу он понял, что быть отличником – значит ездить на олимпиады. Ему нравилось проводить время со своими друзьями, и во избежание пристального к нему внимания, он специально ставил неправильные ответы в тестах и довольствовался четверками.
Сейчас же он спешил на улицу к своим друзьям, предвкушая новые разговоры, новые слова, новые идеи.
Темноволосый вечер плавно вышел из-за кулис, и поселок ожил новой жизнью. На детских площадках разбегались двуногие карапузы, молодые отцы с легкостью толкали перед собой массивные детские коляски. В центре поселка был своеобразный парк, представляющий собой большое количество детских площадок, небольшое футбольное поле, огражденное метровым бортом (местные называли его коробкой), и беззубый лес, который являлся проводником в хвойные залежи Сибири. В нем растекались многочисленные тропинки, на деревьях виднелись кормушки. Прогуливаясь здесь, маленькие карапузы заливисто смеялись, протягивая крохотные ручки к рыжим белочкам, которые шмыгали с молниеносной скоростью по веткам.
Но были и такие места, от которых жители поселка старались держаться подальше. Не то чтобы в них чувствовалось древнее проклятие, но угнетение подкатывало к горлу, когда кто-нибудь проходил мимо таких мрачных земель. Ими являлись бездонный овраг и ряд гнилых гаражей, хозяева которых не появлялись в здешних местах вот уже более десятка лет.
Если отталкиваться от золотой середины поселка, то севернее можно было увидеть хвойную громадину, куда частенько любили ходить лыжники зимой и грибники летом. Восточнее к жителям поселка являлась цивилизация, именно там был ряд магазинов и автобусная остановка, напоминающая людям, что существует помимо поселка и другой мир. Южнее разлеталась речка, медленная и вонючая, она с каждым годом становилась все меньше и меньше. Раньше народ все лето зависал у берега лениво ползущей реки, но теперь очень редко здесь можно было увидеть кого-либо, даже рыбаки досадливо плевались, напрасно проматывая драгоценные часы на бесплодную рыбалку. Только дети изредка появлялись в этих местах, изучая обваленный берег и рыская в горлышке реки, чтобы перейти на противоположный край. Ну а на западе проваливался под землю таинственный овраг, который ночами пугал жителей поселка воплями диких зверей.
Он представлял собой результаты атомной бомбардировки. Овраг, напоминая глубокие рытвины на лице подростков, являлся чужеродным телом в жизни поселка. Его дно было украшено тонким слоем мусора. Здесь пылились самые разные экземпляры: ржавая советская плита, кресло-качалка, разбитая люстра, разорванный диван с креслом, сгоревшие двери и изгрызенные башмаки.
Над оврагом возвышалась широкая полоса высоких зарослей – позолоченное поле. Выглядело так, словно природа расставляла препятствия для людей, чтобы те не подходили к большущей яме вплотную. Чуть дальше поля струилась извилистая дорога, оставляющая за собой две петляющие колеи. Осенью дорога превращалась в застывшую глину. Она была усыпана листьями, спустя годы заросла травой, и только на некоторых участках можно было увидеть сохранившиеся борозды колеи. Небольшие ямки и чуть видимые следы от шин свидетельствовали о том, что когда-то здесь забуксовала машина.
Если пройтись чуть дальше по дороге, то можно было бы увидеть заброшенные металлические коробки. Гаражи светились ржавыми и блеклыми радужными цветами. На некоторых из них просела крыша, у других таинственным образом образовалась небольшая дыра, обнажая старинные сокровища. Их было семь штук, и каждый находился от соседа в пяти метрах.
Именно здесь любила собираться троица. Возможно, некоторые дыры на хлипких стенках гаражей – их рук дело. Как бы то ни было, вооружившись молотами, они пришли сюда летом и, убедившись, что никого нет поблизости, выломали дверь последнего (как им казалось самого свежего) серого гаража. В первые минуты они трусливо осматривались по сторонам, стараясь услышать встревоженные оклики, но тишина продолжала им шептать, что все хорошо. Тогда Макс первым осмелился войти в их новый дом.
Жуткая темень больно давила в глаза, и он невольно зажмурился. В нос ударил гнилой запах плесени и сырости. В дальнем углу слышалось равномерное кап-кап… кап-кап. Он залез в карман и вытащил сотовый телефон. Включив в нем фонарик, он покрутил им перед собой, рассматривая появившиеся тени.
По бокам валялся различный хлам – пробитая резина, голые табуретки, груда стеклянных бутылок, сломанный велосипед и разбитое окно в деревянной раме. На полу в центре образовалась большая лужа, раскрывшая широченные объятия зловонной влаги, капающей с крыши. Температура здесь была значительно ниже, чем на улице, поэтому Макс поежился и поспешно вышел из гаража. Тима и Толик заглянули в проем и быстро осмотрели будущее пристанище. У каждого изо рта вырывался пучок пара.
– Холодно, – процедил Тима.
