Ее белая машинка вскоре растворилась в дымчатом свете фар.
Карл и Диана напоминали те богатые семейные пары, которые часто можно увидеть во время круизов. Он был похож на повзрослевшего и остепенившегося Флинна, с сединой на висках и недоуменным выражением на типично ирландском лице. Диана была пепельной блондинкой с острым подбородком и длинными ногами.
Миссис Оутс провела нас по коридору, где за одной из дверей открывалась великолепная столовая с бордовыми рельефными обоями. Продолговатый стол был накрыт эффектной черно-белой скатертью и заставлен сверкающим хрусталем. Из высоких бокалов торчали салфетки в тон скатерти. В центре гордо возвышалась рождественская композиция из свечей, ягод, сосновых шишек и подернутого инеем остролиста. По краю массивного секретера в задней части комнаты шла гирлянда из огоньков.
Тэлбот-старший проводил каждого к столу. Меня определили рядом с Флинном, его родителей – напротив нас, хозяин дома сел во главе стола и усадил Лили рядом, а миссис Оутс расположилась на противоположном конце.
Не успев сесть, она на минуту отлучилась и почти сразу внесла огромную серебряную супницу. Хозяин дома вскочил с места, чтобы помочь водрузить супницу на стол. Экономка сняла богато украшенную крышку, и комнату наполнил насыщенный сливочный аромат супа из копченой пикши.
Пока миссис Оутс разливала щедрые порции «каллен скинк» по тарелкам, я заметила, как Диана бросила на мужа красноречивый взгляд.
– Узнай у своего отца, для чего он нас собрал, Карл, – шепнула она, почти не раскрывая рта. – А то я начинаю нервничать.
Не знаю, слышал ли ее Флинн-старший, виду он, во всяком случае, не подал. Он восседал за столом, как заправский усатый лорд поместья.
– Прошу всех сначала поесть, а после поговорим.
К собственному удивлению, я ужасно проголодалась. Столкновение с Сетом Гордоном, конечно, отбило у меня аппетит, но от копченой пикши с картошкой и луком было невозможно оторваться.
В благоговейной тишине раздавался звон ложек о тарелки и благодарное мычание.
Когда все закончили, миссис Оутс начала собирать посуду, и я порывалась ей помочь, но Флинн-старший жестом усадил нас обратно.
– Мерри-Вуд до сих пор не продан, – объявил Тэлбот-старший с видом стоического спокойствия.
Карл и Диана изменились в лице. Хозяин дома перевел взгляд на сына.
– Когда мы с твоей матерью решили развестись, ей не терпелось продать дом. И все же я его не продал.
– Ты шутишь? – мотнул головой Карл.
– Нет.
– Но почему? – вмешалась Диана. – Я не понимаю.
– Не мог с ним расстаться.
Он повернулся к нам с Флинном.
– До того как переехать в Мерри-Вуд, мы с Астрид жили в Эдинбурге. Мне там нравилось, однако Астрид такая жизнь не устраивала. Она сказала, что из-за ее известности как манекенщицы к ней постоянно пристают охотники за автографами и хорошо бы уехать в какую-нибудь деревню. – Он помолчал. – На самом деле жизнь в глуши привлекала ее по другим причинам, а донимавшие поклонники были просто предлогом.
Флинн бросил на меня понимающий взгляд, потом обратился к деду:
– Например, чтобы держать тебя на коротком поводке? Там она могла делать с тобой что хотела, потому что в глуши не к кому было обратиться за помощью?
– Именно.
Я вспомнила, с каким трудом добыла информацию о Мерри-Вуде и его жильцах.
– Так вот почему так трудно найти хоть какие-то сведения об истории и владельцах Мерри-Вуда?
Флинн-старший сделал глоток белого вина:
– Астрид панически боялась, что люди узнают, где она живет. С одной стороны, она наслаждалась публичностью, с другой – желала уединения.
– Когда ей это было выгодно, – понимающе кивнула я.
– Она сумела договориться с местными властями о том, чтобы держать наш переезд в Мерри-Вуд в секрете. – Он невесело усмехнулся. – Моя бывшая жена, когда ей приспичит, умеет обаять и втереться в доверие.
– Что ты несешь? – возмутился Карл. – Что все это значит?
Тэлбот-старший не ответил сыну и продолжал:
– Я думал, что на новом месте все наладится и Астрид придет в себя. Мерри-Вуд с первого взгляда очаровал нас обоих.
Он повернулся к сидящей справа Лили.
– Не стану отрицать, дом вызывает у меня неприятные воспоминания. И в то же время с ним связано столько хорошего… – Он помолчал и улыбнулся ей. – Благодаря этой леди прекрасные воспоминания с лихвой перекрывают дурные.
Флинн-старший взял руку ошеломленной Лили в свою. У Карла и Дианы отпала челюсть. Карл в шоке уставился на их переплетенные пальцы.
– Погоди, что за неприятные воспоминания? Ты имеешь в виду маму? – Не дав времени на ответ, он продолжал: – Я правильно понял, что «прекрасные воспоминания» связаны с этой женщиной? – Карл ткнул пальцем в направлении Лили.
Та села прямее на стуле, щеки залил розовый румянец, еще больше подчеркнув сиреневый оттенок глаз.
–
Теперь Лили, в свою очередь, широко раскрытыми глазами уставилась на хозяина дома.
Карл фыркнул, как разъяренный бык:
– Чушь какая-то! Ты хочешь сказать, что за маминой спиной водил шашни с этой старой шлюхой?
