К станции Уголёк вышла при свете луны. Вражеские части заняли вокзал и расставили палатки для тех, кто не уместился в здании. Ева засекла несколько часовых и досадливо поморщилась. Не такие уж африканки и дуры. Надежда угнать бронеход или автомобиль рассыпалась пеплом. Без оружия, в одиночку, с пустым Источником об этом и думать было нельзя. Она отвернулась от стоящей в ряд техники и посмотрела на деревянное строение с дощатыми стенами. Половина досок была выдрана и пущена на дрова. Сквозь дыры были видны непонятного назначения железнодорожные агрегаты, колёсные пары и... Ева приблизилась к щели и всмотрелась в полумрак. Если она не ошибается, то вот это есть не что иное, как ремонтная дрезина. И она должна быть на ходу, иначе, почему стоит на рельсах?
Ева поёжилась от усилившегося ветра. Иса и Линда лежали в сугробе неподалёку. Ефрейтор потратила весь резерв Силы на обогрев раненных. Лейтенант потеряла много крови, Линда так и не пришла в себя. Крепко их приложило. Эх, вот ситуация: из трёх членов экипажа двое являются адептами Жизни, а уцелела Альва со своим Огнём. И всех её талантов хватало лишь на то, чтобы не дать замёрзнуть себе и остальным.
Если её заметят часовые, когда она будет перетаскивать Ису и Линду или дрезина сломана, а стрелка не переведена в нужное положение... Если, если, если... Что бы сказали мама и папа? «Соберись, ты же Альва! Давай, дочка, мы верим в тебя». А Доминик лишь фыркнул бы своё обычное: «Плевать, это просто ещё один экзамен».
– Плевать, – прошептала Ева потрескавшимися губами.
Чтобы добраться до стрелки, пришлось обходить вокзал по полю и топать вдоль «железки». Затем в темноте разбираться в устройстве и постараться не шуметь, когда тащила переключатель в нужное положение. Затем Ева вернулась к раненым, проверила их состояние. Лейтенант дышала с трудом, руки у неё были совсем ледяными. Потеря крови и, как следствие, обморожение. Линда металась в лихорадке и дрожала в ознобе. Время от времени она начинала бредить, не приходя в сознание.
Скоро всё закончится. Либо они прорвутся, либо им конец. Как раз луна спряталась за тучи, а воздух наполнился ветром и секущими кожу снежинками. Теперь любой часовой, если он не фанат караульной службы, будет думать лишь о том, как бы спрятать свой нос в тепло, а не глазеть по сторонам и таращиться в темноту, прислушиваясь к вою метели.
Ефрейтор вздохнула и присела рядом с Солано. В неизвестно который раз за сегодняшний день, взвалила на себя командира, крякнула, встала на дрожащие от усталости ноги. Сначала её... Обливаясь потом от усталости и ожидания крика или выстрела, Ева положила Линду рядом с лейтенантом на деревянный настил дрезины, накинула на них промасленный кусок брезента и взобралась на облучок. Проверила, как ходит привод, переключила реверс и попыталась отдышаться.
– Ну, помоги нам, Праматерь Великая!
Девушка из последних сил навалилась на поперечину, и дрезина нехотя сдвинулась с места. Рычаг вниз, рычаг вверх. Колёса громыхнули на стыках, дрезина со скрипом выкатилась из сарая, набирая скорость, и устремилась к стрелке. Со стороны вокзала раздались тревожные возгласы, громыхнул выстрел. Не спят, попугаи цветастые. Ева наращивала темп. Рычаг вверх, рычаг вниз. Рядом просвистел Серп, фаербол взметнул снег у колеса. Рычаг вниз!.. Свистнула пуля, отражённая защитой Доминика, о железный угол разбилась каменная сосулька, осколки впились в ладонь. Рычаг вверх!..
Крики и выстрелы исчезали в темноте, в спину билась пурга, а перед Евой лежали её подруги. Лицо Исы похоже на восковую маску, Линда мотает головой, стукаясь виском о торчащую доску. Рычаг вниз, рычаг вверх... С отросшей чёлки свисали сосульки замёрзшего пота. До ближайшей станции, где им могут оказать помощь, километров десять, а спина не разгибалась, руки тряслись, словно толкали неподъёмную штангу. Рычаг вниз...
Я уж начал опасаться, что на меня плюнули и забыли, но после очередного приёма пищи меня повели в другое крыло подвала. Шли долго, плутая по закоулкам коридоров. За очередной дверью обнаружилась лаборатория. Многие приборы и комбинации кристаллов были знакомы по работе у Дока и Ирен, но некоторые ставили в тупик. Меня усадили в кресло на колёсиках и приковали руки к поручням. Это что, допрос? Я посмотрел на «браслеты» и перевёл взгляд на подошедшую женщину в медицинской униформе: белом халате и розовых брюках. Не похожа она на палача, но кто знает, как одеваются местные вивисекторы?
— Предупреждаю вас, мэм, что у меня в сознании стоит блок, чтобы при определённых условиях сердце остановилось. Так что пытки ко мне лучше не применять.
– Что вы такое говорите, господин Каррера. Никто вас пытать не собирается. Пока. Я учёный, а не следователь. Мне нужны кое-какие данные.
Это хорошо, что меня потрошить не будут, а то уж волноваться начал. Тогда чего этой дамочке надо? Белохалатница подкатила моё кресло к столу с оборудованием. Я с любопытством следил за тем, как она ловко управляется с аппаратурой. Средних лет, симпатичная, лицом похожа на...
