Вернувшись в свой кабинет, Гюнтер рассказал Сайму о предстоящем совместном допросе. В поведении инспектора появилась несвойственная ему прежде самоуверенность – соотношение сил изменилось, или, по крайней мере, так полагал Сайм. Гюнтер теперь пришел к мысли, что от него и впрямь необходимо избавиться. Этот человек пытался стравить между собой немецкое и британское ведомства, рассказал своему комиссару о проблеме с Манкастером как государственным служащим, не предупредив Гюнтера. Ему стоило бы задуматься, к чему это может привести. Слишком высокое мнение о себе ослепило его, подумал гестаповец.
– Итак, мы отправляемся в Уайтхолл, – заявил Сайм. – Рабочий день там заканчивается в пять, поэтому я попрошу особую службу устроить нам встречу с боссом Фицджеральда завтра утром.
Гюнтер вперил в него долгий, пытливый взгляд:
– Предупредите их, чтобы держали все в строгом секрете. Не упоминайте имени Фицджеральда.
– Об этом мы позаботимся, – ухмыльнувшись, пообещал Сайм.
– Какой будет моя роль? Снова изображать молчаливого сержанта?
«Осторожнее, – напомнил себе Гюнтер. – Не выдавать своего раздражения».
– Нет. Полагаем, будет невредно сообщить, что немецкая полиция помогает нам с международной стороной этого дела.
И Сайм нагло улыбнулся.
Рано утром в пятницу Сайм повез Гюнтера по оживленным улицам лондонского центра в Уайтхолл. Был очередной холодный день, небо затягивали серые тучи.
– Вам приходилось раньше расследовать дела, связанные с правительственными учреждениями?
– Нет. Это до сих пор территория МИ-пять. Впрочем, шпионских скандалов в Уайтхолле не было с тех пор, как три года назад в Министерстве внутренних дел накрыли ячейку Сопротивления, – это были двойные агенты. Боссы в Уайтхолле выпололи всех ненадежных много лет назад. Или думали, что выпололи.
– С кем мы встречаемся?
– С начальником отдела, в котором работает Фицджеральд. Его фамилия Хабболд. Отслуживший свое старый пердун уже собирается на пенсию, так сказал мой босс. Когда ему позвонили, Хабболд изъявил полную готовность. Не думаю, что у нас с ним возникнут проблемы.
– Что ему сказали?
– Только то, что имеются подозрения насчет одного из его подчиненных. Все нормально, имя Фицджеральда не называлось.
Они проехали по улице Уайтхолл, мимо Кенотафа, и остановились на углу Даунинг-стрит. Поднимаясь по ступенькам Министерства доминионов, Гюнтер оглядел фриз здания с фигурами африканцев, индийцев и имперских деятелей, покрытыми теперь слоем сажи. Сайм назвал свое имя пожилому вахтеру, сидевшему за столом у входа, сказав, что у них встреча с мистером Хабболдом. Старик позвонил в контору и сообщил, что через минуту спустится клерк и проводит их. Потом попросился расписаться к книге для посетителей – Гюнтер поставил неразборчивый росчерк. Они стояли и смотрели на одетых в коричневую форму курьеров, на государственных служащих в черных пиджаках и брюках в полоску.
– Ну и шайка, – тихо процедил Сайм. – Только посмотрите на эти дурацкие наряды.
Гюнтер улыбнулся:
– В Германии тоже есть правительственные служащие, которые выглядят так. Хотя их уже немного.
Появился молодой клерк и проводил их к древнему скрипучему лифту. Через его решетку Гюнтер видел разделенные на сектора комнаты, отдельные кабинеты, длинные темные коридоры. Они подошли к двери, на табличке которой значилось золотыми буквами: «Мр. Э. Хабболд». Клерк постучал.
– Войдите, – ответил басовитый голос.
Сайм назвался и предъявил Хабболду служебное удостоверение. Потом представил Гюнтера как своего немецкого коллегу. Хабболд заметно напрягся:
– Не знал, что здесь участвуют германские власти.
– Информация об этом деле поступила к нам из Германии, – сказал Сайм. – Мы работаем вместе с немецкими коллегами.
Хабболд сглотнул:
– Постоянный секретарь в курсе?
– Всему свое время, – решительно заявил Сайм. Гюнтеру оставалось только восхищаться, как ловко инспектор овладел ситуацией. – А пока, сэр, храните все, что касается этого дела, в строгом секрете. Как вам напомнил вчера комиссар, Акт об особых полномочиях наделяет организации государственной безопасности правом требовать от любого гражданина…
– Да, знаю, – проговорил Хабболд тихо. – Я не могу поверить, что один из моих подчиненных оказался замешан… замешан в измене. – Он печально вздохнул. – Кто он? Кем вы занимаетесь?
– Его зовут Дэвид Фицджеральд.
Хабболд воззрился на них, глаза за толстыми линзами округлились от недоумения.
– У мистера Фицджеральда безупречный послужной список, – пролепетал он.
– Как давно он у вас работает, сэр? – задал вопрос Сайм.
– Три года. Всегда ответственный, усердный, сдержанный. Хороший семьянин.
– Мне показалось, или я уловил в ваших словах «но», сэр? – осведомился Сайм с легкой улыбкой.
Хабболд уставился на свои руки, маленькие и изнеженные. Он слегка пожевал челюстью, потом поднял взгляд:
– Недавно произошла одна неприятность, в некотором смысле проблема. Мистер Фицджеральд… как лучше выразиться… может быть к ней причастен. Но только гипотетически – это проблема канцелярии, не находящейся под моим началом.
