Например, не получится собрать многолюдную вечеринку. Ни тебе гулянки с вином и сыром, ни ночного покера. По мне, так нормально, если учесть, что нет никого, кого бы мне хотелось пригласить. Есть проблема побольше: где принять душ. Через три дня после того, как меня выкинули из квартиры (это случилось через три недели после моего увольнения), я нашла площадку отдыха с душем при большом шоссе. Я чуть не заплакала от радости, увидев ее. Верно, в душевых не очень-то уединишься и в них вечно стоит слабый запах человеческих экскрементов, но в тот момент мне отчаянно хотелось вымыться.
Сейчас я наслаждаюсь завтраком на заднем сиденье моей машины. У меня есть маленькая электроплитка, которую можно подключить к прикуривателю, но в основном я питаюсь сэндвичами. Огромным количеством сэндвичей. У меня есть также холодильничек, где хранятся ветчина и сыр, и я купила батон белого хлеба — девяносто девять центов в супермаркете. А еще, само собой, есть всякие вкусняшки: пакетики с чипсами, крекеры с арахисовым маслом, печенье с кремом, — словом, море нездоровых альтернатив.
Сегодня я угощаюсь ветчиной и американским сыром с капелькой майонеза. Откусывая, стараюсь не думать, что меня тошнит от сэндвичей.
Я уже заставила себя съесть половину сэндвича, когда в кармане звонит телефон. У меня один из тех заранее оплаченных кнопочных телефонов, которые обычно используют, когда собираются совершить преступление или хотят углубиться в прошлое лет на пятнадцать. Но что делать — мне нельзя без телефона, и этот — единственный, какой я могу себе позволить.
— Вильгельмина Кэллоуэй? — скрипит женский голос на другом конце.
Я вздрагиваю, услышав свое полное имя. Вильгельминой звали мать моего отца, давно уже покойную. Не знаю, каким психом надо быть, чтобы назвать своего ребенка Вильгельминой, но я больше не общаюсь с родителями, они тоже не общаются со мной, так что поздно и не к кому приставать с вопросами. В любом случае, я всегда просто Милли и стараюсь сразу же сообщать людям об этом. Однако сейчас у меня чувство, что звонящая не из тех, с кем я буду на короткой ноге в ближайшее время.
— Да?..
— Мисс Кэллоуэй, это Донна Стентон из «Манч Бургерс».
Ах вот это откуда. «Манч Бургерс» — затрапезная фаст-фудная забегаловка, соизволившая позвать меня на интервью несколько дней назад. Рабочие обязанности — переворачивать жарящиеся бургеры и сидеть на кассе. Но если я буду работать не покладая рук, то смогу продвинуться по службе. Что еще лучше — работа дала бы мне возможность переселиться из машины в более подходящее жилье.
Само собой, я бы с гораздо большим удовольствием стала бы работать в доме Уинчестеров. Но прошла целая неделя после моей встречи с Ниной Уинчестер и… Можно с уверенностью утверждать, что должность моей мечты прошла мимо меня.
— Звоню, чтобы сообщить, — продолжает миз Стентон, — что мы уже взяли человека на должность в «Манч Бургерс». Желаем вам дальнейших успехов в поисках работы.
Ветчина и американский сыр переворачиваются у меня в желудке. Я читала онлайн, что в «Манч Бургерс» не слишком строгие критерии приема на работу. Что, даже если у меня криминальное прошлое, все равно шанс есть. Это последнее интервью, которое мне удалось заполучить после того, как миссис Уинчестер прокатила меня, и я в отчаянии. Не могу больше съесть ни одного сэндвича в машине! Просто не могу.
— Миз Стентон! — выпаливаю я. — Я только хочу спросить: нельзя мне получить работу в каком-нибудь другом из ваших кафе? Я очень прилежный работник! На меня можно положиться. Я всегда…
Замолкаю. Она повесила трубку.
Сжимаю сэндвич в правой руке, телефон — в левой. Безнадежно. Никто не хочет дать мне работу. Все потенциальные работодатели смотрят на меня одинаково. Всё, чего я хочу, — это начать сначала. Я стану работать не разгибая спины, если придется. Буду делать все, что от меня потребуют.
Изо всех сил стараюсь не заплакать, хотя и сама не понимаю, к чему такие усилия. Никто ведь не увидит меня на заднем сиденье моего «ниссана». В мире нет человека, которому было бы до меня дело. Родители умыли руки в отношении меня более десяти лет назад.
Снова звонит телефон, выдергивая из печальных раздумий. Вытираю глаза тыльной стороной ладони и нажимаю зеленую кнопку.
— Алло? — хриплю я.
— Привет! Это Милли?
Голос вроде бы смутно знакомый… С замиранием сердца прижимаю телефон к уху.
— Да…
— Это Нина Уинчестер. Вы были у меня на интервью на прошлой неделе.
— О… — С силой закусываю нижнюю губу. Почему она звонит сейчас? Я-то полагала, что она уже кого-то наняла и решила не информировать меня. — Да, конечно.
— Итак, если вы по-прежнему заинтересованы, то мы рады предложить вам работу.
К моей голове приливает кровь, отчего она начинает кружиться.
