Достаю телефон из сумочки, и снова там СКРЫТЫЙ НОМЕР. Человек, звонивший мне сегодня утром, упорно пытается дозвониться.
— Милли, верно?
Я едва не подпрыгиваю до потолка. Поднимаю глаза. Меня окликнула одна из тех женщин, что приходили на собрание КУР, — не помню ее имени. Она катит собственную тележку, а на ее пухлых, щедро намазанных губах играет фальшивая улыбка.
— Да, — отвечаю.
— Я Пэтрис, — говорит она. — Ты девчонка Нины, верно?
Я ощетиниваюсь, услышав, как она меня обозвала. «Девчонка Нины». Ух ты. Интересно, что ты запоешь, когда узнаешь, что Эндрю выгнал Нину взашей и что при разводе ей достанется шиш с маслом по причине брачного договора? Что ты запоешь, когда узнаешь, что я новая девушка Эндрю Уинчестера? Возможно, скоро тебе придется лизать зад
— Я работаю на Уинчестеров, — сдержанно отвечаю я. «Но это продлится недолго», — мысленно добавляю я.
— О, отлично! — Ее улыбка становится шире. — Я пытаюсь дозвониться до Нины все утро. Мы с ней собирались пойти вместе на бранч — мы всегда ходим на бранч в «Кристенс дайнер» по понедельникам и четвергам — но она так и не показалась. У нее все нормально?
— Да, — лгу я. — Все отлично.
Пэтрис надувает губы.
— Наверное, она забыла. Ты же знаешь, Нина — она слегка с приветом. Ну да ты в курсе, я уверена.
О, Нина не просто с приветом. Но я держу язык за зубами.
Взгляд собеседницы падает на телефон у меня на ладони.
— Это не тот телефон, что Нина дала тебе в пользование?
— Э… да. Это он.
Пэтрис запрокидывает голову и хохочет:
— Ну, скажу тебе, так любезно с твоей стороны давать ей знать, где обретаешься в любой момент времени! Не думаю, что я на твоем месте согласилась бы на это.
Я пожимаю плечами:
— Она по большей части пишет мне эсэмэски. Все не так уж плохо.
— Я не это имела в виду. — Она кивает на телефон. — Я говорю о следящем приложении, которое она установила на твой телефон. Тебя не колышет, что она все время знает, где ты находишься?
У меня такое чувство, будто мне нанесли удар в живот. Нина отслеживает мои передвижения с помощью телефона? Что за черт?!
Какая же я глупая! Конечно же, с нее станется Это в ее духе. И теперь я соображаю, что ей ни к чему было копаться в моей сумочке в поисках программки или звонить на домашний номер в тот вечер, когда мы ходили в театр. Она и так прекрасно знала, где я.
— Ох! — Пэтрис накрывает рот ладонью. — Прошу прощения! Ты не знала?..
Мне так и хочется съездить ей по ботоксной физиономии. Может, она прикидывается, будто не знала, что я не подозреваю о слежении, а может, и нет, но она явно испытывает огромное удовольствие от осознания того, что первая сообщила мне об этом. Мой затылок покрывается холодной испариной.
— Извините, — говорю я, и, бросив тележку, протискиваюсь мимо Пэтрис, а затем устремляюсь к выходу из магазина.
Только выскочив на парковку, я могу втянуть в себя воздух. Упираюсь ладонями в колени, наклоняюсь вперед и стою так, пока дыхание не восстанавливается полностью.
Когда я наконец выпрямляюсь, я замечаю автомобиль, быстро выезжающий с парковки. Белый «лексус».
Очень похожий на автомобиль Нины.
И тут мой телефон снова начинает трезвонить.
Рывком раскрываю сумочку. И опять на экране надпись СКРЫТЫЙ НОМЕР. Отлично, если она хочет со мной поговорить, — вперед, пусть выскажется. Если станет мне угрожать и называть разлучницей или еще как похуже — пусть ее.
Нажимаю на зеленую кнопку.
— Алло? Нина?
— Алло! — отзывается бодрый голос. — Мы обратили внимание, что гарантийный срок вашего автомобиля только что закончился!
Я отстраняю телефон от уха и таращусь на него, не веря своим глазам. Это все же была не Нина. Звонил дурак-спамер. Я просто слишком остро отреагировала на всю ситуацию.
И все же никак не могу избавиться от чувства, что я и впрямь в опасности.
Эндрю этим вечером застрял на работе.
В семь часов он прислал мне полную раскаяния записку:
Я написала ответ:
Но в глубине души я здорово разочарована. Я так чудесно провела время тогда, на Манхеттене, что сегодня попыталась воспроизвести одно из блюд, которым нас потчевали во французском ресторане. Стейк au poivre — стейк с перцем. Я посыпала его черным перцем-горошком, который купила в супермаркете, когда собралась с духом, чтобы вернуться туда, покрошила шалот, залила коньяком, красным вином и мясным бульоном, а сверху украсила взбитыми сливками. Запах просто невероятный, но он не продержится еще час или два: если стейк разогреть, это будет уже не то. Но у меня не было выбора, пришлось наслаждаться этим великолепием в одиночестве. И теперь великолепие камнем лежит у меня желудке, пока я переключаю телевизионные каналы.
