Я просыпаюсь часа в три утра. Первое ощущение — мой мочевой пузырь переполнен, что доставляет мне некоторые неудобства. Нужно наведаться в туалет. Обычно я хожу туда перед тем, как лечь спать, но Эндрю основательно вымотал меня, и я уснула прежде, чем собралась с силами для визита в ванную.
И второе ощущение — это пустота. Эндрю нет в койке.
Наверное, после того, как я уснула, он решил перебазироваться в свою собственную постель. Не могу его винить. Эта койка крайне неудобна и для одного обитателя, а что уж говорить о двух. К тому же комната вызывает острое чувство клаустрофобии. Моя спина еле-еле выдерживает ночь на этом матрасе, а ведь Эндрю на десять с лишним лет старше меня, так что вполне понятно, почему он ушел. Нет, я его не виню.
Какая радость, что это моя последняя ночь здесь! Возможно, после посещения туалета я присоединюсь к Эндрю в его постели.
Поднимаюсь на ноги. Доски пола скрипят под моим весом. Подхожу к двери и поворачиваю ручку. Как обычно, замок заело. Жму на ручку еще раз.
Она не поворачивается.
В моей груди зарождается паника. Прижимаюсь к двери, так что заусенцы от царапин врезаются в плечо, и решительнее хватаюсь за ручку. Пытаюсь еще раз повернуть ее по часовой стрелке, но она не двигается с места. Ни на миллиметр. И только теперь я соображаю, что происходит.
Замок не заело.
Он заперт.
Если бы несколько месяцев назад кто-нибудь сказал мне, что я буду ночевать в отеле, в то время как Энди останется в
Но так оно и случилось. Я в отеле. Одетая в махровый халат, найденный в шкафу, я растянулась на гостиничной кровати размера квин-сайз. Работает телевизор, но я едва удостаиваю его вниманием. Достав телефон, включаю приложение «Найди моих друзей», которым пользовалась несколько последних месяцев. Жду, когда оно покажет мне местоположение Вильгельмины «Милли» Кэллоуэй.
Но под ее именем значится: «Местоположение не установлено». Эта отметка стоит там с сегодняшнего полудня.
Должно быть, она узнала, что я слежу за ней, и удалила приложение. Умная девочка.
Но недостаточно умная.
Беру с тумбочки свою сумку и шарю в ней, пока не нахожу единственный бумажный снимок Энди, который у меня имеется. Снимку несколько лет, и это копия профессиональных фотографий, которые он делает для вебсайта своей компании. Он сам дал мне его. Всматриваюсь в глубокие карие глаза на глянцевом квадратике бумаги, любуюсь густыми каштановыми волосами, едва заметной ямкой на мужественном подбородке… Энди самый красивый мужчина, которого я когда-либо в жизни встречала. Я влюбилась в него с первого взгляда.
А затем нахожу в сумочке еще один предмет и опускаю его в карман халата.
Поднимаюсь с кровати, и мои ноги утопают в роскошном ковре гостиничного люкса. Этот номер влетит Энди в кругленькую сумму, но это не имеет значения. Я не задержусь здесь надолго.
Иду в ванную и поднимаю фотографию с улыбающимся лицом Энди. А затем вынимаю из кармана предмет, который ранее положила туда.
Зажигалку.
Щелкаю стартером, пока не появляется желтый язычок пламени. Держу дрожащий огонек у края фотографии, ожидая, когда она загорится. Наблюдаю, как прекрасное лицо моего мужа становится сначала бурым, а потом рассыпается пеплом, который устилает весь умывальник.
И я улыбаюсь. Моя первая искренняя улыбка за восемь долгих лет.
Не могу поверить, что наконец избавилась от этой сволочи.
Мой босс Эндрю Уинчестер — это не человек, а сказочный принц.
Он не совсем мой босс. Скорее, он босс босса моего босса. В этой цепи, возможно, есть и другие люди между Эндрю Уинчестером — председателем правления компании после отхода от дел его отца — и мной, секретарем приемной.
Так вот — сидя за столом у двери в кабинет моего непосредственного начальника и любуясь Эндрю Уинчестером издалека, я на самом деле преклоняюсь не перед реальным мужчиной. Скорее, мои чувства сродни восхищению известным актером или даже прекрасной картиной в художественном музее. Особенно если принять во внимание, что в моей жизни нет места даже единичному свиданию, не говоря уже о постоянных отношениях.
Но как же он хорош собой! Мало того, что у него куча денег, так он еще и красавец. Можно было бы изречь что-то о несправедливости жизни, если бы Эндрю Уинчестер не был таким славным парнем.
Так однажды он пришел поговорить с моим начальником Стюартом Линчем, человеком по меньшей мере лет на двадцать его старше, который ненавидит, что им командует «малолетка». Эндрю Уинчестер остановился у моего стола, улыбнулся и сказал:
— Привет, Нина. Как ваши дела сегодня?
