Мне не нравится находиться в этом особняке одной. Когда Эндрю дома, возникает ощущение, что это
Хотя Эндрю и уговаривал меня не делать домашнюю работу, после похода в магазин я тщательно убрала весь дом, пытаясь избавиться от запаха Нины. Но я по-прежнему ощущаю его.
Как бы оскорбительно ни вела себя Пэтрис в супермаркете, она оказала мне огромную услугу. Нина и в самом деле отслеживала каждый мой шаг. Я нашла следящее приложение, спрятанное в какой-то папке, где я никогда бы его не заметила, и сразу же удалила его.
Но я все равно не могу стряхнуть с себя ощущение, что она следит за мной.
Закрываю глаза и думаю о предупреждении, сделанном Энцо этим утром. «Тебе надо уходить отсюда. Ты в страшной опасности». Он боялся Нины. Я видела это в его глазах, когда мы разговаривали, а она проходила мимо на расстоянии слышимости.
«Ты в страшной опасности».
На меня накатывает волна тошноты, но я с ней справляюсь. Нины больше нет!
Но, может быть, она все еще в состоянии причинить мне боль.
Солнце село, и в оконном стекле я вижу только свое отражение. Встаю с дивана и с бьющимся сердцем иду к окну. Прижимаюсь лбом к холодному стеклу, вглядываюсь в темноту снаружи.
Что это там, у ворот? Припаркованный автомобиль?
Я щурюсь в темноту, пытаясь понять, не играет ли со мной шутку воображение. Наверное, можно выйти наружу и взглянуть поближе. Но тогда придется открыть дверь в дом.
Хотя какая разница, открыта она или закрыта, если у Нины есть ключ?
Ход моих мыслей прерывает звонок телефона, лежащего на журнальном столике. Бросаюсь к нему и хватаю прежде, чем звонок прекратится. Хмурюсь, потому что на экране опять скрытый номер. Качаю головой. Еще один спам-звонок. Только этого мне и не хватает.
Нажимаю на зеленую кнопку, ожидая услышать мерзкий тенорок спамера. Но вместо него слышу искаженный механический голос:
«Держись подальше от Эндрю Уинчестера!»
Втягиваю в себя воздух.
— Нина?
Невозможно понять даже, кому принадлежит голос — мужчине или женщине, и уж тем более — не Нина ли это. Затем слышится «клик», и линия отключается.
Я сглатываю. Хватит с меня игр моей бывшей хозяйки. С завтрашнего дня я забираю у нее этот дом. Позвоню слесарю — пусть сменит замки в дверях. А сегодня проведу ночь в хозяйской спальне, а не в гостевой. Я здесь больше не гость.
Эндрю сказал, что хочет, чтобы эта ситуация стала перманентной. Так что теперь это мой дом тоже.
Направляюсь наверх, перепрыгивая через две ступеньки, и останавливаюсь только в душной каморке на чердаке — моей спальне. Впрочем, начиная с сегодняшней ночи она больше не будет моей спальней. Я сейчас все упакую и переселюсь на нижние этажи. Сегодняшний вечер станет последним в этой вызывающей клаустрофобию комнатушке с нелепым замком на наружной стороне двери.
Вытаскиваю баул из шкафа и начинаю как попало закидывать в него одежду — ведь мне недалеко его нести, всего один лестничный пролет. Конечно, надо будет спросить разрешения у Эндрю, прежде чем опорожнить комод на втором этаже. Но не думает же он, что я продолжу жить здесь, на чердаке. Это бесчеловечно. Эта комната больше смахивает на камеру пыток.
— Милли? Ты что делаешь? — раздается голос у меня за спиной.
Со мной чуть не приключается инфаркт. Я хватаюсь за грудь и поворачиваюсь.
— Эндрю! Я не слышала, как ты вошел.
Он окидывает взглядом мои баулы.
— Что ты делаешь?
Забрасываю в сумку пригоршню бюстгальтеров.
— Ну, я подумала, что могу переселиться вниз…
— О…
— Это… это ничего? — с внезапной неловкостью спрашиваю я. Почему-то я полагала, что Эндрю не против, но, может быть, не стоило быть такой самонадеянной?
Он делает шаг ко мне. Я закусываю губу, пока не становится больно.
— Конечно, все правильно, — говорит он. — Я и сам хотел это предложить. Но не был уверен, что ты захочешь.
Мои плечи расслабляются.
— Конечно же хочу! У меня… у меня был трудный день.
— И чем же ты занималась? Я видел на журнальном столике несколько книг. Ты читала?
Как бы мне хотелось, чтобы чтение было сегодня моим единственным занятием!
— Если честно, не хочу говорить об этом.
Он делает еще один шаг, протягивает руку и скользит кончиком пальца по моей скуле.
— Может, я смогу заставить тебя позабыть о неприятностях…
От его прикосновения по моему телу проходит дрожь.
— Держу пари, сможешь…
И ему это удается.
Несмотря на то, как ужасно неудобна моя койка по сравнению с превосходной постелью в гостевой комнате, я засыпаю в тесных объятиях Эндрю сразу же после близости. Вот уж никогда не думала, что буду заниматься сексом в этой комнате[14]. Особенно принимая во внимание, что Нина была решительно против того, чтобы я приводила сюда гостей.
Что ж, по-видимому, ее запрет сработал не очень хорошо.
