– Нет, – ответил Адам. – Скучать-то я не скучаю. Но мне хотелось бы чем-нибудь заняться. Мне хорошо, только когда Ты рядом; но ведь я понимаю, что у Тебя есть заботы и поважнее.
– Теперь уже нет. Все, что нужно, уже сотворено.
– И небеса тоже?
– А ну взгляни! – сказал Господь, и взор Адама метнулся по вечерним облакам и утонул в бесконечном – там, где простирались последние галактики.
– Красиво. Но Тебе будет трудно всякий день запускать эту махину.
– Все запущено на веки веков. До конца времен.
– А! – Взгляд Адама задерживался на созвездиях, провожал след падающих звезд, плутал по мерцающим тропкам Млечного Пути. – Красиво! – повторил он. – И как это Тебе пришло в голову сотворить такое! Я бы сделал все попроще и поменьше, не таким величественным и, наверно, не таким изысканным, поскромнее. У Тебя-то, конечно, воображение побогаче моего.
– Видишь ли…
– И все это для чего-то нужно? Вот, скажем, фрукты на деревьях и вода в реке нужны, чтобы я ел и пил; а цветы и насекомые…
Господь проследил за взглядом Адама и заметил легкую усмешку у того на губах.
– Ну, пользы-то в прямом смысле слова от этого немного, но мне это кажется занятным и остроумным. Кроме того…
Адам поднял лицо и вопросительно взглянул на него.
– Все, что имеется во Вселенной, – продолжал объяснять Господь, – любит меня, каждая вещь на свой манер. Что гусеницы, что солнца, что трава, что птицы. Все это огромное целое движимо любовью ко мне; любовью живы звери, растут растения в полях, и даже кристаллы в твоем гроте по-своему любят меня. Понимаешь ли ты это?
Адам признался, что не совсем.
– Они любят меня, как и ты, – добавил Господь. – Только любовь свою не умеют выразить словами, и, ежели хочешь знать больше, она еще не изречена. Именно поэтому в мире есть ты. До сих пор ты скучал, ничего не делая, но теперь Космос заполнен, и ты должен объять все и донести до меня любовь каждого творения.
Адам склонил голову:
– Не понимаю Тебя, Господи.
– Ты отправишься в путь, обойдешь все небеса – до последней звездочки; проверишь все поля – пока не доберешься до самых невидных травинок; поговоришь со всеми тварями небесными, морскими и земными; станешь вопрошать злато и алмаз и всякий камень в недрах земных. И каждую вещь ты спросишь, любит ли она Господа, и, получив ответ, передашь его мне.
– Многие труды, Господи!
– Да нет, надо только делать все с умом…
– И все это время я не увижу Тебя?
– Да, но сам ты этого не заметишь.
