Десятки исторических нитей и связей ведут нас к появлению в донецких степях Джона Джеймса Юза, грубоватого и ухватистого валлийского предпринимателя, подданного Ее величества королевы Великой Британии, императрицы Индии Виктории. Одни нити запутаны, другие оборваны, третьи столь тонки и надежны, что сегодня трудно и поверить, что все, что случилось в конце 60-х, начале 70-х годов девятнадцатого столетья было частью так называемой «Большой Игры» – экономического, политического, научно-культурного, а по сути – цивилизационного противостояния двух Империй, двух сверхдержав того времени. Сохранись подробности тех явных и тайных событий, как предмет операций секретных служб, историки могли смело назвать их «Делом о концессии».
На вопрос, как у Юза возникла совершенно нелепая (с точки зрения тогдашнего понимания бизнеса, научных представлений, отношений между Британией и Россией), идея заняться углем и металлом в диком уголке Российской империи, на самом стыке Екатеринославской губернии и Области Войска Донского, историки и краеведы, начиная с автора «Старой Юзовки» Ильи Гонимова, отвечали невнятно, оперируя исключительно простыми объяснениями. Собственно, все сводилось (и сводится до сих пор) к непонятному факту: князь Сергей Кочубей поучил от казны концессию на разработку угольных месторождений и строительство рельсопрокатного завода, но, не найдя инвестиций, с отчаяния продал право на нее первому попавшемуся англичанину. А тот быстренько сварганил акционерное общество, провел маркшейдерские изыскания, а дальше, как писал один из героев Аркадия Аверченко – «все заверте…»
И никто почему-то не задал себе простых вопросов. А именно: почему Юз, не будучи специалистом в геологии и угледобыче, да и по большому счету, в доменном деле, тоже (как известно, его специализацией была механическая обработка, прокат металла), концессию у князя Сергея купил? Тем паче, что и не сам купил, не своими кровными рискнул, а деньгами заемными, деньгами, в конце концов, немалыми по тем временам – 24 000 фунтов стерлингов, полновесных британских паундов.
Валлиец, что, – знал, сколько и каких углей залегает в бассейне Кальмиуса, годятся ли они для коксования? Не забудем, что британцу, кроме того, предстояло строить металлургический завод, специализирующийся на прокате рельсов. Значит, ему надобно было изучить ближайшие рудные месторождения, качество железной руды и, как сказали бы сегодня, логистику: далеко ли везти, чем, кому, в каких погодных условиях. Кроме того, прежде чем начинать дело такого масштаба и специализации, необходимо было располагать хотя бы приблизительными сведениями о водных ресурсах, без которых металлургия того времени вообще была бессмысленна. Не говоря уже о таких мелочах, как расчет трудовых ресурсов (заранее можно было быть уверенным только в пустынности местности – несколько чахлых имений, бедных деревень и хуторов).
Для решения большей части насущных задач строительства и последующего его развития предстояло построить железную дорогу (это предусматривалось условиями концессии), но и это, очень сложное, между прочим, дело, требовало все тех же трудовых ресурсов, знания профиля местности, проведения огромнейшего объема геодезических работ и наличия оборотных средств, получить которые можно было только от основного производства грядущего «Новороссийского общества».
Будем честны перед собой – никак не мог управляющий Миллуолским заводом (юго-восточный район английской столицы, так называемый «тяжелый Лондон» доков и заводов) обладать таким комплексом знаний и сведений. Кто-то должен был ему рассказать о богатейших залежах углей, их специфике, так же, как и об остальных особенностях местности, в которой Юзу и его компании предстояло по тогдашнему бюрократическому выражению «зарыть деньги в землю». И не просто рассказать, а привести доказательства того, что дело верное, что угля для кокса нужных кондиций хватит, и надолго, что есть удачное место в котловине у Кальмиуса. Также этот кто-то должен был гарантировать будущей британской акционерной компании достаточно рабочих рук. Кто же обладал таким богатейшим комплексом знаний?
Источники советской эпохи (и первым в этом ряду был все тот же Илья Гонимов) ничтоже сумняшеся утверждали, что Юз и инвесторы принимали решение о покупке концессии, исходя из рекомендаций французского горного инженера и социолога Фредерика Ле Пле. В 1837—39 г.г. он участвовал в экспедиции по югу России и Крыму, организованной и возглавляемой видным русским промышленником Анатолем Демидовым, князем Сан-Донато.
Фредерик Ле Пле, wikipedia
