Ле Пле действительно проделал в донецких степях большущую работу, описав больше 120 месторождений угля. Но тут надо понимать следующее. К моменту появления в России Юза с его англичанами большинство выводов и утверждений Ле Пле подверглись критике со стороны русских и зарубежных инженеров-практиков. Самое богатое из описанных месторождений – Никитовское – было уже куплено графом Воронцовым и там вовсю уже кипела работа на арендованных шахтах. Другое мощное угольное поле – Корсуньское (нынешняя Горловка) попало в руки русского дельца, железнодорожного «короля» Самуила Полякова. Местность между селами Александровка и Рутченково и ниже по течению Кальмиуса была описана подробно, но поверхностно. К тому же здешние крестьяне считались счастливчиками, ибо на их землях угольные «жилы» просто «выходили» на поверхность и рубить его можно было как угодно и сколько угодно, не особенно углубляясь в недра земные – на всю жизнь хватит.
Карты, составленные Ле Пле для этого района, изобиловали «темными местами». Ничего удивительного в этом не было. В Европе Ле Пле знали как знаменитого социолога, который по первой профессии был еще и горным инженером. Достаточно сказать, что главным трудом всей жизни француза были капитальные «Рабочие Европы», а не скромная брошюра Исследование каменноугольного донецкого бассейна, произведенное в 1837—1839 гг. по распоряжению А. П. Демидова», написанная месье Фредериком в соавторстве с инженерами Миленбо, Лаланом и Эйро. Маленький штришок – во Франции работа была издана в 1842 году, а в России только в 1854-ом. И то – по желанию Демидова.
Так что, конечно, Юз сотоварищи мог читать лондонское, 1853 г. издание книжки Ле Пле, но практические люди никогда не принимают решения на основе одних только прочитанных книг. Нужны были подтверждения практиков, хорошо знакомых с местными реалиями и особенностями. «Старая Юзовка», а вслед за ней и весь краеведческий корпус Донбасса, Украины и всего СССР утверждали, что такую «полевую работу» для Юза сделал некий местный чабан Яков Древицкий.
Вот как в духе вполне буколическом описывает Илья Гонимов этого самородка:
«Зоркий и неутомимый, как степной волк, Яков иванович обшарил балки и курганы на сотни верст кругом (что заносило так далеко пастуха помещицы Чеботаревой? – авт.), обрыскал лесочки и рощи (?!), каменистые кряжи, торчащие из земли, глинистые овраги и черные как сажа сланцы – выходы угольных пластов. На сотни верст в окружности (снова сотни – авт.) Древицкий знал открытые шахтенки, крепость пород в них, мощность пластов, глубину залегания и угол падения.
Неграмотный (sic!) Древицкий был своеобразным маркшейдером. Это Древицкий привел Юза к Кальмиусу, к котловине, казавшейся (!) громаднейшим резервуаром с широким плоским дном для весенней воды (наш «своеобразный маркшейдер», оказывается, был еще и «своеобразным гидрографом», а простак Юз поехал смотреть место под шахты и заводы, не подозревая о практически единственно стоящей речке в этой местности – авт.).
Фантастика отдыхает! Безграмотный пастух рассказывает заводчику Юзу (кстати, на каком языке они общались неизвестно, но о переводчиках Гонимов ничего не сообщает) ни много, ни мало о «крепости пород, мощности пластов, глубине залегания и углах падения»! В этом разрезе диалог валлийца и русского видится таким:
– How deep this mine?
– Так что, вашество, достаточной глубины будет…
– Well, what about a thickness of a coal-bed, pitch angle?
– Та вы не сумлевайтесь, углы мне все известны…
Но Гонимову (повторюсь: а за ним и всем некритически читающим любителям краеведения) этого показалось мало, и он добавил: «Близость каракубских железных руд, мощные угольные пласты, смежность огнеупорной глины, известняка, доломита определили выбор места для завода. Для доменной плави Юз решил пользоваться рудами Стылы, Ново-Троицка, Александровской, Благодатной и Николаевки». Надо думать, что и об этих залежах ископаемых поведал, Юзу Древицкий. Какие, однако, таланты, рожала земля русская!
Читаешь этот лубочный рассказ, разошедшийся (особенно, в эпоху интернета) повсеместно – от студенческих рефератов до больших и малых книг, – и диву даешься. Никто не задумался – это что же, концессию на добычу угля и строительство завода имперское правительство выдавало просто так, под пустое место? «Говорят, там уголь сам идет наверх, кой-какая вода есть, можно строиться», – подумали чиновники в Императорском Техническом обществе, и порешили – пускай, кто хочет, тот и строит. По логике таких рассуждений, решение принималось до того, как будущий инвестор и строитель исследует недра и сопутствующие ресурсы – а вдруг чего выйдет из этой затеи? – казне прибыток!
