Основу механизма сказочного обогащения составляла разница стоимости концессионной и затратной цены: обычно концессии включали такую цену за версту, что «концессионер» клал себе в карман примерно 50 тыс. руб. с версты, а 500—600 верст концессии давали капитал в 25—30 млн. руб. «О концессиях, – писал известный публицист прошлого века А. Суворин, – вздыхали как о манне небесной. Спит, спит в своей дыре какой-нибудь предприниматель, жаждущий не столько признательности своих граждан, сколько капиталов, и вдруг проснется со счастливой мыслью: Ба! – восклицает он, ударяя себя по лбу, за покрышкою которого никогда ни одной идеи не таилось, – чего же я думаю? Дорога из Болванска в Дурановку имеет государственное значение. Тут – промышленность, и стратегия, и… черт знает еще что!»
Понятно, что получить концессию («манну небесную») было непросто. Ну, это кому как. Скажем только на всякий случай, что бюрократизм, коррупционный и сословный подход к бизнесу не был русским изобретением. Даже на родине всех мыслимых свобод – Британии, – существовало такое число ограничений (таможенных, законодательных, сословных, традиционных и культурных, что это нашло яркое отражение в романах тех же Диккенса («Домби и сын», «Дэвид Копперфилд») и Теккерея («Ярмарка тщеславия»). В России 60-х годов для получения права на строительство чего-либо с последующей эксплуатацией объекта необходимо было учитывать три главных фактора: корыстолюбие чиновников, связи на самом верху бюрократического аппарата и патриотизм общества.
Последнее обстоятельство через десять лет после героической обороны Севастополя и тяжелого поражения в Восточной (Крымской войне) играло в стране большую роль. Ряд членов царской семьи, высших сановников государства и военных деятелей объединили свои усилия для укрепления военно-промышленной машины России. Война, столь памятная тогда многим, показала, что без строительства обширной сети железных дорог страна и впредь будет беззащитна от внешнего вторжения. Неофициально партию государственников возглавлял наследник престола, будущий император Александр III, а явно все проекты курировал его дядя Великий князь Михаил Николаевич, ставший к тому времени наместником Кавказа. Из Тифлиса, своей штаб-квартиры, он зорко следил за всем происходящим на брегах Невы. Возможно, что в переписке с ним состоял и князь Сергей Кочубей.
Чиновник для особых поручений министерства внутренних дел, того самого ведомства, которое выросло на жидких дрожжах реформ Александра I Благословенного, и первым главой которого был Кочубей-старший, – совсем непростая должность. Это сегодня МВД исполняет чисто милицейские функции. В девятнадцатом же столетии название отражало суть деятельности министерства. Не было в России таких «внутренних дел», к которым бы МВД не имело отношения или хотя бы крайнего касательства. Множество контрольных функций министерства позволяло ему охватывать широчайший круг происходящего в русской жизни – от снабжения хлебом до строительства железных дорог и внедрения новых видов вооружений. Доступ к такого рода информации делал из Кочубея-младшего превосходного агента в той самой «Большой игре» между Российской и Британской империй, понятие о которой давно уже вошла во все учебники по истории дипломатии, а тогда только-только начинавшейся.
В нее, эту игру, были втянуты практически все ведомства страны, многие представители августейшего семейства, общественные институты, промышленники, инженеры, военные, дипломаты. Сегодня трудно охватить мысленным взором всю картину гигантского действа – настолько сложными были связи между отдельными действующими лицами игры. Осложняет понимание происходившего чисто русское отношение всех действующих лиц к своим ролям: часто и густо они «путали свою шерсть с государственной». Ставки политические были высоки, но и экономические выгоды от участия в игре были невыносимо соблазнительны. Короче говоря, на этих делах нагрели руки многие.
Великий князь Константин Николаевич, выдающийся реформатор жизни российской, wikipedia
Как это часто бывает, на самом верху сложилось несколько центров влияния. Помимо чистых патриотов существовала большая группировка «англоманов», во главе которой стоял Великий князь Константин Николаевич (второй сын Николая I), в чьем ведении находились морские, фортификационные и артиллерийские дела. В 1865 году Константин становится еще и главой Государственного совета – органа больше совещательного, но имевшего довольно большие полномочия в ведении дел концессионных.
